Кроме того, бедняга нес чугунок обеими руками, так что было естественно встать и открыть ему дверь.

Дети опять возились около плиты, или планируя очередной поджог или готовя очередное несъедобное варево. Они поглядели на Гинни со своей обычной враждебностью, но выражение их лиц сразу изменилось, когда они увидели, кто с ней пришел.

– Гемпи! – закричал младший и бросился к старику, явно собираясь обнять его за ноги. Чувствуя опасность, Гинни поспешно взяла чугунок из рук Гемпи.

Он оказался тяжелее, чем она думала, а вблизи из него еще вкуснее пахло. Дети окружили своего гостя, а Гинни отнесла чугунок на стол и собралась заглянуть в него – а может, и попробовать похлебку, – пока остальные не обращают на нее внимания.

Но только она взялась за крышку, как Гемпи хлопнул в ладоши. Гинни поспешно отдернула руку и покраснела.

– А ну, живо, – говорил старик детям, и Гинни поняла, что он хлопнул не ей. – Чем быстрее накроете на стол, тем быстрее сядем есть.

Дети мгновенно повиновались, и Гинни даже подумала, что старик, наверное, им родственник – может быть, дед. Впрочем, скорее всего они были так же голодны, как и она. Гинни с удовольствием сама накрыла бы на стол, если бы знала, как это делается, и если бы была уверена, что дети позволят ей дотронуться до своих тарелок.

А вдруг ее не пригласят к столу? В желудке Гинни все заныло, и она приготовилась к худшему. Но Гемпи пододвинул к ней стул, а когда она на него села, сам сел напротив нее. Дети наблюдали это с явным неудовольствием, но ограничились сердитыми взглядами и ничего не сказали. Сами они тоже расселись вокруг стола.

Джуд потянул руки к чугунку, и тут Гинни не удержалась:

– Неужели ты собираешься есть с такими грязными руками?

Джуд отдернул руки, виновато на них посмотрел, но тут же огрызнулся:

– У нас тут все попросту, носы не задираем. Грязь она грязь и есть, ничего в ней нет плохого.

– Джуд, – сурово сказал Гемпи, – иди вымой руки. И вы все тоже.

Когда мальчики вышли из комнаты, Гинни виновато улыбнулась Гемпи.

– Я им не нравлюсь, – сказала она, словно это и так не было очевидно. – Не умею я ладить с детьми. Мне почти не приходилось иметь с ними дела.

Гемпи кивнул.

– А они видят перед собой заносчивую даму. На то, чтобы узнать, какой вы человек на самом деле, нужно время.

Он наклонился и снял с чугунка крышку. Вдохнув изумительный аромат, Гинни забыла про все на свете.

– Ой как пахнет! Что вы туда положили? – спросила она, словно ей было не все равно. Она съест это с наслаждением, даже если он скажет, что положил туда старые подметки.

Гемпи улыбнулся и налил ей в тарелку похлебки.

– Да всего понемногу, – ответил он. – В основном креветки и крабы.

Тут вернулись дети и сели на свои места. При этом каждый сумел как-нибудь показать Гинни, что она тут лишняя. Она заметила, что Джуд не особенно старался отмыть руки, но решила больше не обращать на него внимания. Какое ей дело? Если хочет заболеть – пожалуйста!

С трудом сдерживая нетерпение, она ждала, когда Гемпи нальет в тарелки остальным. При этом он представлял ей детей:

– Этот отличный парень – Патрик, – сказал он, наливая старшему, который был так похож на Рафа. – Он у нас мечтатель, да? Поэт.

Мальчик покраснел, слова Гемпи его, видимо, смутили. Гинни стало на минуту его жалко, и она даже хотела сказать ему, что в его возрасте Раф тоже был мечтателем, но Гемпи уже представлял Джуда.

– А этот нас всех в могилу сведет, – со снисходительной улыбкой сказал он.