– Невероятно! – воскликнула Леони. – Саутгемптон превращается в подобие Беверли-Хиллз. Вскоре я не смогу позволить себе купить здесь даже жалкий сарай.

Бобби пристально уставился на нее.

– Ты скучаешь по Саутгемптону? – спросил он.

– Иногда, – призналась Леони. – Но чаще всего мне бывает просто некогда вспоминать о прошлом.

– А по-моему, ты мало что потеряла, – возразил Бобби. – Саутгемптон стал настоящим модным курортом, со всеми вытекающими последствиями. По выходным сюда вереницей съезжаются автобусы. Транспорт, транспорт – всюду транспорт. Соперничество достигло небывалой остроты – между «старыми богатыми», нуворишами, толстосумами с западного побережья и даже из Европы. Наши перезрелые матроны не на шутку опасаются, что им придется загорать «топлесс». Как в Сен-Тропезе.

Леони рассмеялась и тут же посерьезнела.

– А как намерен поступить ты, Бобби? – осведомилась она. – Ни за что не поверю, что ты уедешь отсюда.

– Я строю ультрасовременный дом на единственном свободном участке у самого пляжа. Дом из стали и стекла, – пояснил Бобби. – Совсем небольшой.

– Ты?! – Леони расхохоталась. – Из стали и стекла?

– Святая, истинная правда, – с убийственной серьезностью подтвердил Бобби. – Такой дом не требует больших расходов. А все, что собрано здесь, пойдет с молотка. Будет продано на аукционе «Кристи». Говорят, я могу рассчитывать на пять миллионов. – Он обернулся и устремил на Леони взгляд, полный яростной решимости. – А еще я бросаю работу. Меня тошнит от Уолл-стрит, инвестиций, банкиров и так далее. Я выхожу в отставку, Леони. Буду охотиться, ловить рыбу, играть в поло – словом, отдыхать.

У Леони закружилась голова. Вот это новость! Прежде Бобби изо всех сил старался угодить своей богатой семье «коренных» американцев. Его родных вряд ли обрадует известие о том, что Бобби решил подать в отставку, не дождавшись и сорока лет. Ему с детства внушали, что содержимое более чем объемистых фамильных сундуков необходимо постоянно пополнять.

– Твои родные уже знают об этом? – спросила Леони.

– Некоторые – да, – кивнул Бобби, – но далеко не все. Я не спешу оповещать их. Разумеется, меня ждет скандал.

Леони криво усмехнулась:

– Скандал – это слишком слабо сказано.

Бобби ответил ей усмешкой.

– Знаешь, что я тебе скажу?

– Я вся внимание, – сообщила Леони.

Ухмылка исчезла с его лица, голос стал клокочущим.

– Мне плевать! – выпалил Бобби. – Я не нуждаюсь ни в советах родственничков, ни в их паршивых деньгах!

Леони широко раскрыла глаза: она впервые видела Бобби в таком гневе. Раньше он никогда не повышал голоса и уж тем более не употреблял резких выражений.

– Да, с меня хватит, – продолжал он. – На фондовой бирже мне воздают почести, словно наследному принцу; у меня есть новый консультант по инвестициям, который творит чудеса. Значит, – он помедлил, чтобы бросить на Леони острый взгляд, – пошли они все…

На миг Леони растерялась. Она знала, что Бобби относится к своим обязанностям перед родственниками как к тяжкой повинности, но не до такой же степени! Он всегда производил впечатление покладистого и добродушного лентяя, который довольствуется мелкими шалостями и секретами.

– Ну что же, – с расстановкой произнесла Леони, – надеюсь, все будет хорошо, Бобби.