– Я охотно верю тебе, – спокойно отозвалась Леони. – Но несмотря ни на что, мои чувства не угасают.

– Я просто пытаюсь предостеречь тебя, дорогая, – объяснила Мосси и чуть мягче добавила: – Не забывай, о нем тоже ходят нелестные слухи. Говорят, он женился на деньгах и все такое прочее.

Леони пронзила подругу пристальным взглядом, ее глаза решительно блеснули.

– Ты не сказала мне ничего нового, Мосси. Я влюблена, и мне все равно, что о нем говорят. – В ее голосе зазвенела непреклонность. – Закроем тему.

Мосси подняла тонкую выщипанную бровь.

– Как хочешь, дорогая. Надеюсь, он по крайней мере хорош в постели!

Леони невольно рассмеялась:

– Вечно ты об одном и том же, Мосс!

– Кстати, – подхватила Мосси, – тебе еще не надоело сидеть здесь, нюхать выхлопные газы и изнывать от жары? Может, вернемся в отель и освежимся перед обедом? Там же выпьем и по второму коктейлю.

– Почему бы и нет? – отозвалась Леони.

Пока Мосси отмокала в ванне с душистой пеной в недорогом номере отеля «Сохо Гранд», Леони растянулась на постели, читая «Нью-Йорк таймс». Крупный заголовок притянул ее внимание, словно магнит:

«Генри Рейнолдс и Чандлер обвиняются в торговых махинациях.

Нью-Йорк, 15 августа. Комиссия по ценным бумагам и биржам предъявила бывшему биржевому маклеру и бывшему служащему инвестиционной компании обвинение в махинациях, связанных с приобретением «Саут-Бэнк инкорпорейтед» корпорацией «Уолл-Бэнк».

Сегодня комиссия подала иск против Генри Уилсона Рейнолдса и Роберта Уинстона Чандлера Четвертого…»

Леони ощутила, как холодок пробежал по ее спине. Ее бросило в холодный пот. Пульс участился, в ушах зазвенело. Сердце бешено колотилось.

Уронив газету на колени, словно ядовитую змею, Леони схватила с тумбочки стакан с минеральной водой, но не удержалась и пробежала глазами статью до конца. Газета шелестела в ее трясущихся руках.

«…Комиссия утверждает, что дело против мистера Рейнолдса и мистера Чандлера… уголовное преступление…»

Леони откинулась на подушку, борясь с подступающей к горлу тошнотой. В статье упоминались миллионные пакеты акций и миллионы долларов прибыли от нелегальных продаж.

«Хэнк и Бобби влипли, – вертелось у нее в голове. – И крепко влипли».

Проведя пятерней по волосам, она выпрямилась, сбросив газету на пол. Ее первым порывом было снять трубку и позвонить Хэнку и Бобби, выразить им сочувствие и ободрить. Она понимала, что их мир вдруг перевернулся вверх ногами, что обоих терзает мучительный стыд.

«И я чувствовала себя точно так же в недавнем прошлом, правда, по другим причинам».

Она потянулась к телефону, но передумала и поспешно отдернула руку. «В том, что произошло, они виноваты сами, – напомнила себе Леони, – пусть сами и расплачиваются».

Хэнк и Бобби бесцеремонно вышвырнули ее из своей жизни – избавились от нее. Значит, их беды не ее забота. В конце концов, они причинили ей немало страданий.

Ей полагалось бы позлорадствовать, видя публичное унижение своих обидчиков. Чем бы ни кончился процесс, их репутация навсегда останется запятнанной – и в деловых кругах, и во влиятельном светском обществе, где они вращались. Невеселая перспектива.

Подавив вздох, Леони сглотнула и ощутила во рту привкус желчи. Если бы она стремилась отомстить, судьба не могла бы предоставить ей более благоприятного шанса. Но публичное разоблачение бывшего мужа и бывшего друга не доставило ей ни малейшего удовольствия.