После публично продемонстрированного нокаута Сан Саныча приняли всерьез.

Ждали довольно долго. Долговязый зевал, посматривал в окно, играл в руках пистолетом.

— Поднимайся, — скомандовал вернувшийся в караулку старший.

Раз поднимайся, значит, добро получено.

В противном случае его оставили бы в караулке. Значит, поведут к заложникам. Больше некуда.

Но привели не к заложникам. Привели в небольшой, с заколоченными окнами туалет.

— Садись и жди, — указал старший на полуразбитый унитаз. — Когда надо будет — позовем.

Дверь он не закрыл. Возле двери встали два охранника.

Изменился тон, изменились условия содержания. Изменились какие-то обстоятельства, о которых Сан Саныч ничего не знал.

Полковник сел на унитаз и задумался. События стали развиваться не совсем так, как он предполагал раньше. Вмешалась чья-то чужая, не желающая следовать навязываемому сценарию воля.

Его не оставили в караулке, как, наверное, сделали бы при отсутствии в лагере пленников, и не отвели к ним, как он того требовал. Это могло означать, что его не хотят допускать к заложникам или, пока он коротает время тут в полутьме на унитазе, их в срочном порядке перебазируют в другое место. Его угроз не испугались. Его ультиматум не приняли. А это, в свою очередь, может объясняться тем, что они обнаружили его выходящих на исходные позиции товарищей. Это могло обозначать, что их игра раскрыта.

После того, как планы врага становятся известны противной стороне, следует разгром.

Значит, надо готовиться к худшему. В том числе к появлению здесь его плененных, дай бог чтобы живых, друзей.

Глава 17

Сан Саныч ошибался. Его друзей никто не выследил и не пленил на подходах к объекту. По очень банальной причине. По причине того, что в назначенное время они к этому объекту не подошли. И даже не прибыли в условленное место!

Произошло самое страшное, что может случиться во время военных действий. После того как передовые части ввязались в бой, выяснилось, что резерв не может подойти к назначенному сроку. Что на силы, на которые были сделаны все ставки, рассчитывать не приходится. Помощи не будет, и передовой отряд весь, до последнего бойца, погибнет в неравной и бессмысленной с точки зрения стратегии схватке с превосходящим его числом и вооружением противником.

«Бойцы второго эшелона» не вышли на рубежи сосредоточения, потому что у них… сломалась машина. Как это всегда бывает — в самый неподходящий момент. Она встала на самом выходе из города, где невозможно было переменить ее на другую и даже невозможно было вызвать такси.

— Куда ты раньше глядел! Хрен от карбюратора!.. — матерно ругались ветераны, со злобой глядя на часы и на копошащегося в моторе нерадивого водителя.

— Да за такие штучки тебя надо прямо здесь, перед бампером! Без суда и следствия!

— Руганью делу не поможешь, — вяло огрызался чувствующий свою вину Анатолий.

— Руганью — точно. Лучше мордобоем!

— Что же ты перед боем машину не проверил?! Раззява! Ты что, сосунок-новобранец, что за тобой проверять надо? Или сознательный вредитель?

Анатолий молчал, сосредоточенно стуча во внутренностях мотора гаечными ключами.

— Теперь все. Теперь не успеем! — чуть не хватались за головы ветераны. — Сожрут они Сан Саныча. С потрохами сожрут! С дерьмом!

— Надо что-то делать! Нельзя же вот так сидеть и ждать у моря погоды.

— Может, марш-бросок?

— Ну да. В полной выкладке. Отсюда до ближайшей реанимационной палаты. Ты вспомни, сколько нам лет! У нас ноги по дороге поотвязываются. А если и добежим, то не раньше чем к будущей весне.