|
Даффи даже сомневался, годится ли он для Первого дивизиона. Что ещё? Может быть, стоит получше расспросить Мелвина Проссера о финансовых делах клуба — если Мелвин Проссер вообще захочет ещё уделять ему время. Это была проблема. Футбольные клубы все на виду, но их частная жизнь протекает под спудом; если нет необходимости что-то кому-либо рассказывать, они предпочитают не рассказывать — это дело принципа. На дверях зала заседаний появится надпись: «Правление переехало»; но нужно, чтобы кто-нибудь из его членов повесился в директорской ложе на глазах нескольких свидетелей, чтобы хоть что-то тайное стало, наконец, явным. Люди увольняются «по состоянию здоровья», создаются «новые должности», дабы сделать работу Правления более эффективной; председатель смещается с поста, чтобы «вызвать приток свежей крови»; и спустя полгода всё забыто, лишь по округе слоняются озлобленные жизнью люди в кашемировых свитерах и предлагают поведать вам свою историю, если, конечно, у вас найдётся время. Но у большинства людей не находится времени.
В муниципалитете ему велели идти по стрелкам. Мимо угрюмых образчиков викторианской готики через залитый асфальтом внутренний двор в корпус постройки шестидесятых годов: отдел перспективного планирования. Те представители общественности, которые в своём стремлении надоедать властям забирались так далеко, любили проверять, чем отдел занимается ныне, занимался в прошлом, и будет заниматься впредь. Отдел перспективного планирования не мог просто дать им от ворот поворот — существовали ведь некоторые общественные обязательства, — но не так уж редко все эти «консультации с населением» и «обеспечение свободного доступа к материалам» на деле оказывались обычным толчением воды в ступе. Этот, в зелёной замшевой куртке, по крайней мере, вроде бы знает, чего хочет. Сотрудница отдела принесла ему папку. Там он и лежал: ходатайство о разрешении на застройку площади, занимаемой стадионом клуба «Атлетик» и двух прилегающих участков. Чертежи, которые медленно развернул Даффи, являли чистенькое и стильное будущее местности, где ныне обосновались лейтон-роудцы: торговый центр, развлекательный комплекс, восьмиэтажные жилые дома, деревья, фонтаны, ярмарочная площадь в итальянском стиле. В небо взлетали стилизованные щеголеватые голуби. — Не слабо, — сказал Даффи. — Это вы искали? — спросила сотрудница. Она была обрадована, почти польщена реакцией Даффи. Обычно посетители держали чертежи вверх ногами и ворчали. — Можете вы мне объяснить, что всё это значит? — Ну, собственно, этого проекта и касается запрос о разрешении на застройку. — И когда они собираются это построить? — Это так сразу не делается. Это только первый шаг. Очень важный, но всего лишь первый. Ходатайство о застройке. Надо, чтобы одобрили, потом разрешили, потом снова одобрили. — Но что это значит? Клуб получает одобрение, потом ещё одобрение, потом сносит собственный стадион и строит всю эту хренотень? — Вроде того. Возможно, будет ещё запрос общественности, могут возникнуть какие-нибудь возражения. Но, по правде говоря, думаю, что клуб к этому отношения не имеет. — Что? — Да, эти запросы пришли от имени «Хесс-хауз холдинг». Вряд ли это название футбольного клуба. — Объясните мне, если я вас правильно понял, некто может претендовать на застройку земли, которая не является его собственностью? — Да. — Значит, если я составлю запрос о превращении Букингемского дворца в гей-клуб, это прошение будет надлежащим образом принято и рассмотрено? — У вас могут возникнуть заминки с существующим законодательством, но в принципе могу ответить «да». |
