Он расплылся в улыбке. Хилари не очень понравилась данная ей характеристика, но она промолчала.

— Нам следует сразу же дать всем понять, что ваше положение в моем доме разительно отличается от роли Сильвии, — выразительно добавил Генри.

Здесь он хватил через край, и Хилари не стерпела:

— Уж не хотите ли вы продемонстрировать своей теще, что намерены придать нашим отношениям особый характер, выходящий за рамки отношений работодатель — работник? — звенящим голосом поинтересовалась она. — Я хотела бы услышать четкий ответ.

— Безусловно, именно это и входит в мои намерения, — Генри осклабился, став, как показалось Хилари, похожим на блудливого кобеля. — Я хочу, чтобы Бриджит видела в вас моего верного друга! Это чрезвычайно важно! Ей нужно понять, что вы пользуетесь моим полным доверием и в мое отсутствие становитесь главной фигурой в этом доме. Вы согласны?

Разговоры о верных друзьях и добрых подругах были Хилари слишком хорошо знакомы. Ох уж эти славные, чуткие создания! Макс уверял ее, что Мьюриел всего лишь близкий друг, пока не понял, что врать бессмысленно. И Генри Трент такой же.

— Даже не думайте об этом! — отрезала Хилари.

— Что? — опешил собеседник.

Хилари вскочила и взглянула на него, сидящего, с высоты всего своего роста. Вне всякого сомнения, противник дрогнул!

— Забудьте об этом! — Она гневно сверкнула глазами. — Я не желаю быть пешкой в ваших интрижках, мистер Трент! И первым же рейсом улетаю домой!

Она с ледяным хладнокровием поставила бокал с розоватой бурдой на столик.

— Мистер Трент? — Генри встал с кресла, лицо его ровным счетом ничего не выражало, а голос был ужасающе спокойным. — Разве мы с вами не договорились обращаться друг к другу по имени?

У Хилари руки чесались хорошенько двинуть ему по физиономии. Еще одно слово — и он точно схлопочет! Обдав Генри презрением, она повернулась к нему спиной, намереваясь уйти. И в этот момент он схватил ее за локоть, воскликнув:

— Минуточку, черт бы вас побрал!

Рука Хилари непроизвольно описала в воздухе дугу и соприкоснулась ладонью со смуглой от загара физиономией Генри. Звук смачной пощечины отозвался гулким эхом в напряженной тишине просторной комнаты.

На мгновение оба застыли, и в глубине сознания Хилари прозвучал тонюсенький голосок: он заслужил это, поделом ему! Именно этот внутренний голос заглушал охвативший ее страх, когда она ушла из дому, узнав об измене Макса. Тогда, как и сейчас, внутренний голос уверял Хилари, что только пощечина может привести в чувство зарвавшегося себялюбца.

Лицо Генри, однако, не свидетельствовало о том, что он воспринял урок. Скорее он был взбешен ее поступком. Вал ярости и праведного гнева отхлынул из сердца Хилари, уступив место всепоглощающему страху. Колени ее задрожали, и она пошатнулась, едва не упав.

— Сядьте! — рявкнул Генри, точно собачонке.

Однако у Хилари сейчас не было сил возмутиться. Она повиновалась, приготовившись к тому, что Генри начнет резать ее языком на части, мстя за оплеуху, следы которой четко выступили на его щеке. Боже, что она наделала!

— Не желаете ли объяснить свой поступок? — ледяным тоном осведомился он.

У Хилари душа ушла в пятки, но она упрямо вздернула подбородок, однако, встретившись с тяжелым взглядом Генри, побледнела и почувствовала тошноту.