Генри, большой и смуглый, наблюдал за ней, скривив в насмешливой ухмылке губы — те самые губы, которые ее целовали всего час или два назад… Нет, об этом не следовало сейчас думать, он слишком близко стоит, а она почти голая…

— В самом деле? — задумчиво промурлыкал он, щуря глаза. — Странно! В таком случае, вы совершенно меня не понимаете. Или я не прав?

По спине Хилари побежали мурашки. Она была готова закричать и позвать кого-нибудь на помощь. И это притом, что она кое-что повидала в жизни: была замужем, потеряла ребенка, перенесла измену мужа и развод.

О Боже, почему же я такая доверчивая и глупая?! Или все же меня нервирует этот Генри Трент? Может, он ухаживает за мной столь необычным образом?

Хилари уставилась на своего визави и попыталась определить, чего же он все-таки хочет. Генри оставался спокойным, непроницаемым и отчужденным. Нет, подумала она, мне его никогда не понять!

Сделав глубокий, насколько позволяли больные ребра, вздох. Хилари собралась с духом и выпалила:

— Послушайте, Генри! Я хочу внести полную ясность в один вопрос! Я здесь в качестве гувернантки Доминико, не так ли?

— Конечно! — бархатным голосом ответил он.

Хилари слегка успокоилась.

— Мне казалось, я достаточно ясно объяснил, что за порядком на вилле следят экономка и ее муж.

Хилари показалось, будто он умышленно уходит от прямого ответа, хотя и понимает, о чем она завела разговор.

— Есть еще, разумеется, две приходящие служанки и помощник Поля, который следит за садом, — невинно добавил Генри.

Какое мне дело до этих служанок и помощника Поля! Хилари скрипнула зубами, изо всех сил пытаясь не сорваться. Этот тип отлично все понимает! Она покраснела еще гуще и сказала:

— Я совсем не это подразумевала!

— Неужели? — Генри прислонился к стене и, скрестив на груди мускулистые руки, тихо поинтересовался: — Но тогда что же? Объясните!

— Я хотела сказать… — Нет, никакой он не джентльмен, с отчаянием подумала она, все его хорошие манеры не более чем обманчивый фасад. — Я хотела, вернее не хотела, чтобы вам показалось… О нет!

Хилари резко повернулась, проскользнула в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Ей почудился язвительный смешок за спиной. Хилари поспешила в спальню, на ходу разматывая тюрбан, и приложила ладони к горящим щекам.

Это не джентльмен, а наглец, настоящий мужлан! Как же я ненавижу этого хама по имени Генри Трент!

У нее не хватало слов, чтобы выразить свое отношение к нему в полной мере. В отчаянии она затравленно огляделась по сторонам и увидела в огромном старинном зеркале собственное отражение.

Вид ее был дик и ужасен. Что случилось с волосами? Они встали дыбом, как у ведьмы. А лицо раскраснелось и блестело, словно раскаленная сковорода…

Битый час Хилари приводила себя в порядок и накладывала макияж. Без четверти восемь она блистала красотой и могла покинуть свое убежище. Разумеется, старалась она не ради Генри Трента, в этом у Хилари не возникало никаких сомнений. Однако ей не хотелось, чтобы он подумал, будто связался с полным ничтожеством.

Хилари спустилась по лестнице в просторный холл и растерянно застыла на месте, недоуменно озираясь по сторонам.

— Вот уж не ожидал от женщины такой пунктуальности! По вам можно проверять часы!

Генри опять повторил свой коронный номер: материализовался буквально из воздуха! Хилари сделала успокаивающий вздох и, призвав на помощь всю свою выдержку, вполне будничным тоном ответила:

— Ненавижу расхлябанность!

Генри был в смокинге — строгий наряд выгодно подчеркивал его мужскую красоту. Но этого слова, несомненно, было мало, чтобы охарактеризовать в полной мере его привлекательность, — она едва ли не сочилась из него.