Она поспешно встала с шезлонга, задетая столь откровенным желанием поскорее избавиться от нее. Может быть, он раздражен моим резким разговором с мадам Буше? Но разве не сам Генри настаивал на решительной отповеди ей? Случайно ли он упомянул тещу или нарочно? А может быть, его задели мои рассуждения о воспитании детей? Да, скорее всего так и есть: Генри почувствовал себя уязвленным, вот и сорвался. Что ж, его можно понять, я слишком многое себе позволила, не нужно быть такой ершистой. Вбила себе в голову, что нападение — лучший способ защиты. Только вот защищаться, похоже, мне следует больше не от Генри Трента, а от самой себя.

Когда Доминико принял горячую ванну и напился чаю, Хилари уложила его в постель и, усевшись рядом, стала рассказывать ему новую сказку. Неожиданно она поймала себя на том, что вошла во вкус этого ритуала. Сегодня она решила поведать мальчику, как веселый кролик пошел в школу. Внезапно в комнату вошел Генри.

Хилари вскочила со стула, чем вызвала бурный протест Доминико: малышу не терпелось узнать, чем закончится забавная история.

— Продолжайте, пожалуйста! — Генри понимающе улыбнулся и сел в кресло.

Хилари кивнула и вернулась к прерванной сказке. Однако с этого момента повествование текло не столь гладко и плавно, как обычно. И, хотя Доминико явно не придавал этому значения, сидящий напротив кровати мужчина сбивал рассказчицу, как ни старалась она сосредоточиться. Хилари поневоле нервничала, думая о том, что ей предстоит ужинать с Генри каждый вечер в течение месяца, на чем он настоял в первый же день ее прибытия. Какой смысл наряжаться и прихорашиваться к столу, если знаешь, что все твои волнения и старания бессмысленны? Генри избалован общением с такими красавицами и умницами, которым бедная гувернантка даже в подметки не годится.

Хилари вздохнула и закончила сказку такими словами:

— А кролик вернулся со своими братьями и сестрами домой и вволю полакомился шоколадными оладьями.

— Я тоже хочу на завтрак таких оладий! — оживился Доминико. — Ну пожалуйста, Хилари!

— Утром посмотрим.

— А сколько мне дадут оладий? Я могу слопать целую миску!

— Пора спать, молодой человек! — вмешался Генри.

Доминико тотчас же перестал донимать Хилари и протянул к ней руки. Она обняла и поцеловала его. Всякий раз, когда Хилари прижимала к себе это щуплое тельце и слабые ручки обнимали ее шею, она вспоминала свою крошку, которую держала на руках считанные минуты, и ее сердце обливалось кровью.

Генри тоже наклонился над кроватью сына, и тот вдруг хитро взглянул на него и спросил:

— Папа! У меня когда-нибудь будет братик или сестренка?

Хилари зажмурилась: о Боже, что еще скажет этот ребенок?

— Может быть, — уклончиво ответил Генри, явно ошарашенный вопросом.

— Скоро? — не унимался Доминико.

— Я сказал «может быть»!

— Но ведь для этого нужна еще мама, правда?

Доминико накануне ходил к сестре Поля смотреть маленьких котят, которых родила симпатичная кошечка, и получил факультативный урок биологии.

— Так кто же будет мамой у нас? Может быть, Хилари?

— Хватит, Доминико! — резко оборвал его отец.

У мальчика задрожала нижняя губа. Генри обнял сына и ласково произнес, погладив по голове:

— Поговорим об этом в другой раз, хорошо? Сейчас ты устал. А завтра утром нам нужно вместе подумать, какой тебе хотелось бы получить подарок на день рождения. Не пройдет и трех недель, как тебе исполнится семь лет.

— Я уже знаю, что хочу получить в подарок! — мгновенно оживился мальчик. — Одного из котят! Мадам Легранж сказала, что я могу взять любого, если мне разрешат.