— Пф, рыжая, да мы сами — ходячее сокровище! — отбрил я гномку, от чего она озадаченно умолкла.

Я же, пользуясь возникшей паузой, посадил возле себя великую мудрицу, которую и начал пытать щекотливыми вопросами и пальцами, выясняя, какого, собственно, фига, женская часть команды пытается вписаться за паршивого котенка. Правду бывшая ведьма выдала слегка стыдливым тоном — мол, её не особо слушали, предпочитая выхаживать голодную и холодную Мимику, от чего Саяка махнула рукой и слегка перебрала с заначенным пивом, так и не введя гномку и жрицу в курс о зловредности нашей находки. Но только я собрался просветить остальных членов команды об этом самом, как госпожа Шлиппенхофф решила отжечь.

— Мач! Ты не оставил мне выбора! — патетически взмахнув грудью и сверкнув ягодицами, наша жрица выпрыгнула за борт!

— Стоп машина! — взвыл я, кляня дуру про себя на чем свет стоит. Корабль быстро начал замедлять ход.

Мы, столпившись у борта, стали свидетелями, как Матильда слегка неуклюже работает ногами и руками, отплывая от корабля. Впрочем, далеко ей не надо было, я еще даже не успел дернуться за борт спасать разгильдяйку, как та, уперевшись руками об воду, начала карабкаться на её поверхность, как на качающийся стол! Постояв на карачках метрах в двадцати от нас и отдышавшись, блондинка перешла из провокационной позиции в привычную на коленях, а затем заголосила, размахивая руками и всем остальным. Судя по задранной кверху мордашке, определенно к кому-то обращаясь.

И ей ответили!

Матильду озарил яркий солнечный луч, в котором красиво начали падать маленькие белые перышки, раздался торжественный многоголосый звук многочисленных труб, после которого невидимый женский хор протяжно и чисто что-то провыл, нагнетая нам сюда овердофига пафоса и дурных предчувствий. Затем спецэффекты медленно и красиво испарились один за другим, а блондинка, заломив несколько поклонов с личиком, полным восторга, вновь встала на карачки и полезла задом наперед в сторону корабля, пробуя воду перед собой с помощью ноги. Убедившись, что вода снова жидкая, она аккуратно в неё залезла, поплыв затем назад. Я, впрочем, в данный момент уже на это не смотрел, а отвесив нижнюю челюсть, наблюдал перед своим внутренним взглядом весьма непотребную вещь:

В общей тишине, лишь под тихий плеск волн, мокрая и довольная как бегемот Матильда, вскарабкалась на борт Лазурного, тяжело дыша, но блистая улыбкой.

— Я использовала «Великое обращение к богам», Мимика-чан! Мы теперь обязательно поможем тебе достать нужное!

Четыре окаменевших от переизбытка эмоций головы медленно и едва ли не со скрипом повернулись в сторону залезшей на борт жрицы. Четыре пары мертвых глаз уставились в её бесстыжие очи. Шлиппенхофф, еще не понимая, что натворила, улыбнулась еще лучезарнее.

— Мы же теперь поможем Мимике? Да?

— …

— Поможем, правда?

— …

— А что… почему вы… Нет. Не подходите. Вы страшные. Страшные!! Я вас боюсь! ААА!!!!

Глава 10

— Ма-тиль-да….

БАБАХ!

— НЕЕЕТ!!!

— Матильдушкаааааа…

БАБАХ!!

— ЫЫ!! Не надо! Не надо! Пожалуйста!!

— Нааааадо… еще как нааааадо…

БАБАХ!!

— Не ломайте меня!

— Заткнись, Лазурный! И кончай заращивать дверь!

— Я это не контролирую!!

— Кнут и морковка, Мач! Помнишь кнут и морковку?! У меня есть морковка!

— Сейчас мы её достанем… БАБАХ! А потом спросим…

— Неееет!!

— «Великое обращение» … хнык… «Великое»!! Мач, не жалей её!!

— Ой не буду…

Топор, с какого-то перепугу сохранившийся у меня аж с Тантрума, предметом был грошовым, бросовым, можно сказать.