— Что? — спросил я. — Хочешь сказать, кто-то из высокопоставленных копов тоже посещает его вечеринки?

— Никого такого не видела, но практически полностью уверена, — ответила Митчелл. — Постараюсь разузнать. И про посредника постараюсь разузнать, правда это будет непросто.

— Ну, вроде договорились, — проговорил я.

— Договорились, — кивнула Митчелл.

— Тогда я пошел, — сказал я, поднялся, положил пистолет на тумбочку и двинулся к двери.

Маргарет пошла за мной, слезы на ее лице уже высохли, и оно снова стало жестким, как будто его высекли из мрамора.

— И учти, Соко, — сказала она. — Я знаю, что ты делаешь это в первую очередь для того, чтобы восстановить свою репутацию. Но если ты попытаешься утопить меня вместе с Марти, то…

— Не попытаюсь, — сказал я и улыбнулся. — Я вижу, что под маской железной леди скрывается хороший человек.

— Хороший? — она подняла бровь. — Ты действительно считаешь, что в этом проклятом городе остался хоть один хороший человек?

— Ну я-то остался, — я усмехнулся и вышел за дверь.

Быстро перешел дорогу, сел в машину, тут же завел ее и уехал. Все, дело сделано.

Если честно, то все прошло гораздо лучше, чем я рассчитывал. И радостно было на душе так, что аж хотелось петь. Неужели все? Неужели эта черная полоса закончилась? Неужели все эти унижения, которые мне пришлось перетерпеть, все подколы и все остальное — скоро кончатся? И я верну свое доброе имя?

Это будет нескоро, да и непросто, откровенно говоря. Потому что противостоять мне будут не просто телохранители-охранники, а убийцы, которые сделали своей профессией лишение жизней других людей. Волк, Койот, Шакал, Лис. Звучит как армейские позывные, так что я не удивлюсь, если там не один рейнджер, а все четверо из наших. Но даже несмотря на это, на сочувствие рассчитывать смысла нет. При встрече однозначно придется стрелять.

Надо выкопать Глок и оставить его у себя в трейлере, пока я не смогу приобрести нормальное оружие. Это уже не гопники с ножами и обрезками труб.

Но все равно у меня в душе бурлила самая настоящая надежда. Дело впервые с момента моего отстранения сдвинулось с мертвой точки.

Вот так вот, окрыленный, я и добрался до Карсона. Рэмбо, увидев меня, радостно завилял хвостом, как будто почувствовал перемену в моем настроении. Я покормил его, потом Владимира, после чего подошел к холодильнику, повернулся и наткнулся взглядом на телефон, который висел на стене.

И почувствовал острое желание поговорить с Сарой. И на этот раз не плакаться, а рассказать о том, что у меня впервые за долгое время что-то получилось.

Я снял трубку, набрал знакомый номер, и на той стороне почти сразу же ответили.

— Алло?

— Привет, это Майк, — ответил я.

— Майк! — в ее голосе тут же послышалась радость. — Как ты? Я весь день о тебе думала, а ты так давно не звонил.

— Все хорошо, — ответил я. — Все даже лучше, чем хорошо. Дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.

— Правда? — она оживилась еще сильнее и нетерпеливо проговорила. — Давай, Майк, рассказывай, не тяни.

— Помнишь, мы с тобой читали показания Крауза? И все зацепки ни к чему не привели, кроме последней.

— Ты про Митчелл? Помощницу Гольдберга? — спросила она.

— Да, — подтвердил я. — Она согласилась помогать. Не просто согласилась, она сама все рассказала, про вечеринки и про все остальное. Оказалось, что она совсем не железная стерва, как про нее говорил Крауз, а совсем даже наоборот.