|
Старая пословица говорит, что хуже всего — ждать да догонять. Вот только когда ты кого-то догоняешь, от тебя, как правило, хотя бы что-то зависит… А вот ожидание без возможности как-то повлиять на ситуацию в такие моменты — действительно пытка.
Я посмотрел на висящий на стене телефон. Касселс пообещал сообщить, если что-то узнает. Так что варианты вроде качалки или тренировки по боксу отпадают — нужно сидеть у телефона. Черт его знает, вдруг понадобится дать еще какие-то показания — сейчас из-за собственных хотелок я рисковать точно не стану. Но чем же, черт возьми, себя занять?
Я расстелил прямо на мокром диване изувеченную мной прошлым вечером пенку, ставшую короче, но все еще сохранившую свои функции. Так по крайней мере не ощущалось, что обивка еще не высохла. Прилег, надеясь хотя бы отдохнуть после бессонной ночи. Но просто лежать было невыносимо, а сон не шел, несмотря на усталость.
И даже оружие не почистить — все изъяли. Тогда я посмотрел на сломанную дверцу шкафчика, выдохнул и достал из-под дивана ящик с инструментами. Где-то у меня были остатки досок после строительства навеса. Если привернуть пару их обрезков к дверному полотну изнутри, возможно, получится как-то починить его…
Глава 20
Проснулся я от резкого звука и не сразу понял, где нахожусь. И лишь через пару секунд осознал себя сидящим на полу, облокотившись на шкафчик, в котором хранил корм для Рэмбо и Владимира. Передо мной лежали инструменты и собранная из двух частей дверца. Две ее половинки, сломанные повдоль, были стянуты с внутренней стороны несколькими небольшими обрезками доски. Один из шурупов оказался закручен не до конца.
Ничего себе меня выключило — прямо посреди работы. С другой стороны, в этом не было ничего удивительного — я не спал всю ночь, плюс физические нагрузки, плюс нервное напряжение… Организм просто применил «аварийное отключение», когда понял, что опасность миновала. К тому же я и с дверью этой немало провозился — пока нашел шурупы и подходящий кусок доски, пока распилил его тем, что Соко излишне оптимистично называл пилой. Пока сделал перерыв и доел остатки сэндвичей, опять же. А если учесть, что мои мысли были заняты вообще другим, из-за чего мне периодически приходилось делать одно и то же по два раза…
На стене требовательно зазвонил телефон, выдернув меня из размышлений. Выходит, именно он меня и разбудил. Я резко подорвался, уронив лежавшую на коленях отвертку, подошел и снял трубку.
— Да? — сказал я в микрофон, пытаясь, чтобы голос звучал не слишком сонно.
— Послушай внимательно, это важно — раздался из динамика приглушенный голос Касселса. — Знаешь, где находится Дистрикт-бульвар?
Я, вернее Соко, знал. Это улица на северо-востоке, проходящая вдоль канала Лос-Анджелес. На ней не было жилья — чисто индустриальный район. К счастью, не входивший в юрисдикцию семьдесят седьмого, потому что там довольно часто что-то случалось.
— Знаю, — ответил я. — А что случилось?
— Между пересечениями с Сорок Девятой и Пятидесятой есть переулок, через который проходит старая железнодорожная ветка. Приезжай туда через час. Дело очень важное, — проговорил он громким шепотом.
Я хотел было спросить, что вообще происходит, но в трубке вдруг раздался какой-то шорох, после чего Ник быстро прошептал:
— Больше не могу говорить. Приезжай срочно.
В трубке раздались гудки, а я остался стоять у аппарата, глядя на него непонимающими глазами. Это что вообще было?
Я повесил трубку, глянул на часы — без двадцати пять. Проспал я всего-ничего, так что, вполне ожидаемо, чувствовал себя совершенно не отдохнувшим.
Если судить по времени, Ник звонил с работы. |