— Господа, мы закрываемся! — крикнул официант, однако никто не удостоил его вниманием, кроме двух музыкантов, грянувших эффектную коду. Мелодия произвела фурор. Много лет Комната для пения не слышала таких аплодисментов — в пылу оваций расколотили три стакана. Публика кричала «Бис!» и «Еще, ребята!», но мистер Мортон Митчем, хоть пот лил с него градом и он уже изрядно набрался, с величайшим достоинством посмотрел на Иниго и качнул головой.

— Господа, будьте любезны, мы закрываемся! — чуть не плача, умолял официант.

Несколько взмокших поклонников ринулись пожимать руки музыкантам, а пьяный джентльмен ползал по полу в поисках утерянной шляпы, но в конце концов зал опустел. Иниго ошалело посмотрел по сторонам и увидел, что мистер Митчем аккуратно пересчитывает монеты, а рядом с собой вдруг обнаружил хозяина таверны.

— Славно вы их потешили, — сказал тот, указав на рояль. — Идите-ка сюда. — Он оттащил Иниго в сторону и зашептал: — Если вас устроят тридцать шиллингов в неделю и любые напитки за счет заведения, то я вас возьму, а Джо пошлю ко всем чертям.

— Спасибо, — пробормотал Иниго, — но работа мне не нужна, если вы об этом.

— Почему же? — вопросил хозяин. — В этом городе вам больше нигде таких денег не предложат.

— Я завтра уезжаю.

— А, тогда другое дело! Что ж, ей-богу, вы умеете потешить публику. Будете у нас — заходите, мы вам всегда рады. Идемте. — Он потащил Иниго обратно, туда, где мистер Митчем считал монеты. — Это вам от меня, маленькое поощрение, джентльмены! — Он бросил на кучку монет десятишиллинговую купюру, потом отвел на разговор мистера Митчема, крикнул что-то официанту и ушел.

Мистер Митчем завернул деньги в платок.

— Я знаю одно местечко, где можно прилично покормиться — прилично для этих краев, конечно. Настоящей еды тут не найдешь, даже не надейся, а вот корм ничего. Ну, как насчет маленького ужина? Я с утра ничего не ел — не хотелось, я поздняя пташка. Ну, пойдем, это недалеко, рядом с вокзалом.

Они сели у окна на втором этаже скромного и почти пустого ресторанчика. Иниго заказал только закуски, а вот мистер Митчем (судя по всему, дня два он вынужденно сидел на строгой диете) попросил принести ему огромный стейк с горами лука и картофеля. Как только официантка ушла, он вытащил из кармана носовой платок с деньгами.

— Ну, приступим, — сказал он. — Хозяин дал нам десятку, так? А с зала я собрал двадцать три шиллинга и девять с половиной пенсов. Вот они, ровно двадцать три шиллинга и девять с половиной пенсов. Если поделить на два, сколько будет?

— Шестнадцать с чем-то, — ответил Иниго. — Но зачем вам? Вы что, делиться со мной вздумали?

— Разумеется, мой мальчик, разумеется! Правило всякого честного музыканта — не хитрить с выручкой. Не важно, — задумчиво произнес он, — что часть этих денег я заработал карточными фокусами. Последний, с конвертом, вышел чертовски хорошо. Но мы с тобой поделимся по-братски, так-то. Хитрить — не в моих правилах.

— Я не могу взять у вас деньги! Вы очень любезны, но я не могу.

— Не можешь?

— Нет. Понимаете ли…

Мистер Митчем похлопал его по руке и одновременно умудрился смахнуть все деньги обратно в платок.

— Понимаю, мальчик мой. Можешь не объяснять.

— Я сделал это шутки ради…

— Конечно, ты просто хотел повеселиться и заодно угодить старому другу! — пылко вскричал мистер Митчем.