— Сяду на пособие, пока новая работа не подвернется.

— Надолго?

— Не спрашивай, сама знаешь, как нынче в городе с работой. Чую, этим инструментам еще долго без дела валяться. — Он встал и посмотрел на диван, где лежала его сумка с инструментами. Потом взглянул на свою старую рабочую форму и вдруг принял, неизвестно как и почему, маленькое и весьма странное решение. — Пойду переоденусь, — сказал мистер Окройд и ушел наверх.

Когда он спустился, жена накрывала стол для Леонарда. Мистер Окройд увидел ее плотно поджатые губы и сразу понял, что она тоже на что-то решилась. Он стал ждать, пока жена заговорит, а тем временем обратился за утешением к трубке старого доброго «Моряцкого».

— Ну, тогда решено, — начала она.

— Что решено? — настороженно спросил он.

— Сдадим комнату Альберту Таггриджу, — заявила миссис Окройд и сразу, пока муж не успел вынуть изо рта трубку, завела оправдательную тираду: — Только не начинай, я тебя очень прошу, не начинай! От работы ты запросто избавился, но от этого дохода я избавиться не позволю! Если малый еще хочет жить у нас, пусть живет, и чем раньше въедет, тем лучше. Хлопот по дому станет поболе, но это мое дело, а не твое. Я даю разрешение. Надо же на что-то жить! Тебя не особо спрашивали, пока ты работал, а теперь и вовсе не спрашивают, ясно?

— Избавь меня от Альберта хотя бы на сегодня, — тихо проговорил мистер Окройд.

Жена рассердилась пуще прежнего.

— Сколько можно тянуть! Вот что я тебе скажу: если мы не пустим Альберта, Леонард тоже уйдет. Намекал на это вчера вечером. Вряд ли сын бросит любимую мать, но кто его знает? Ты все время на него наседаешь. И что мы тогда будем делать? Он хоть деньги зарабатывает приличные!

Тут мистер Окройд тоже не выдержал:

— Если Альберт придет, уйду я!

— Не глупи! Куда ты пойдешь? Поселишься на свое жалкое пособие в Мидлэндской гостинице?

— У меня и окромя пособия кое-что есть! Я тебе еще не говорил. — Мистер Окройд отнес свое уязвленное самолюбие к входной двери и там, пуская клубы дыма, предался размышлениям. Он перенес трубку из одного уголка рта в другой и случайно задел локтем карман: там хрустнули четыре пятифунтовые бумажки.

— А, вот и наш стариканчик! — сказал вернувшийся с работы Леонард. Отец прошел за ним в гостиную. — Чай готов, ма? — весело крикнул юноша. — Ну и денек!

— Как прошло, Лен? — спросила его мать, снимая с огня большой пузатый чайник.

— Пре-вос-ход-но! Знаешь, сколько я заработал чаевых? Угадай. Восемь и три! Восемь шиллингов и три пенса! Непыльненько. Умница наш Грегсон!

Миссис Окройд налила своему герою-завоевателю чашку чая.

— Ладно хоть кто-то деньги приносит, — заметила она. — Твой отец ушел от Хигдена.

— Что случилось? — Внимательный наблюдатель непременно заметил бы легкую перемену в лице и тоне Леонарда.

Его отец оказался внимательным наблюдателем.

— Ну хватит, хватит! После поговорим. Что там у тебя, газета?

В руках у Леонарда действительно была газета, и мистер Окройд забился с нею в угол дивана, где стал упорно и угрюмо изучать страницы «Браддерсфорд ивнинг экспресс», стараясь не слушать перешептывающихся за столом жену и сына.

Четверть часа спустя, открыв шестую страницу, мистер Окройд мог больше не заставлять себя вчитываться. Размещенная там статья целиком и полностью завладела его вниманием. Он уставился на заголовок: «Уличное ограбление. Горожанина обчистили рядом с домом». В глаза бросились обрывки фраз: «Известный житель Браддерсфорда, мистер Джордж Джобли… проживающий на улице Парк-драйв района Мертон-Парк… возвращался вчера вечером домой… Мистер Джобли побывал на нескольких скачках… недалеко от дома разлучился с друзьями… стал жертвой ограбления… пропало по меньшей мере 120 фунтов… необычное дело… самое громкое ограбление за несколько лет… мистер Джобли отделался легким испугом».