Изменить размер шрифта - +

Мистер Окройд покачал головой:

— Ни про каких йоркширцев я тут не слыхал, но их в Уинстеде может быть сколько угодно.

Мистер Мейсон все это время размышлял и наконец изрек:

— У Тома никогда не будет подозрительного характера. Он у нас слишком добродушный и покладистый, и до добра его это не доведет.

— Вот еще! — воскликнула Милли. — Доведет, правда же, Том?

— У меня голова на плечах, и глаза имеются. — Том обвел взглядом комнату и многозначительно вперил его в мистера Окройда, который так разволновался, что половинка груши, которую он резал, вдруг выпрыгнула с тарелки и приземлилась на блюдо с лимонными ватрушками.

— Эх, что творю! — воскликнул мистер Окройд.

— Надо вас за это арестовать, — в шутку сказал мистер Мейсон. — Вот тебе и работа нашлась, Том. Преступник искалечил грушей ватрушки.

Все рассмеялись, а мистер Мейсон сразу приободрился и взял на себя разговор.

— А теперь шутки в сторону, — начал он, словно бы пресекая всевозможные шалости и несерьезные разговоры, ведущиеся в гостиной. — Не упоминая имен и не желая никого обидеть, я все же скажу, что пора бы в нашем городе завести еще несколько дел. Да и не только в нашем, по всей стране! Я знаю, о чем говорю…

— Ничего ты не знаешь, па, — перебила его дочь. — Помолчи.

— И поаккуратней с локтями, — добавила жена. — Дайте-ка сюда крем, не то он быстро с ним разделается.

— По улицам наших городов ходят люди, — продолжал мистер Мейсон, — которым самое место в тюрьме. Их сотни. Сами того не зная, мы, в некотором роде, сталкиваемся с ними каждый день. Верно я говорю, мистер Окройд? Уж вы-то должны понимать.

— Эт еще почему? — испуганно спросил мистер Окройд.

— Не обращайте на него внимания, — сказала хозяйка, — и угощайтесь, пожалуйста. Вы ничего не съели.

— Я, в некотором роде, никого не хотел обидеть, — напыщенно изрек мистер Мейсон. — Я только имел в виду, что вы повидали мир, ездите по всей стране и не хуже меня разбираетесь в подобных вещах. Преступники нынче свободно разгуливают по улицам, совсем как мы с вами. Была б моя воля…

— Дай тебе волю, — закричала Милли, — и тут такой кавардак начнется, мало не покажется! Как ты смеешь оскорблять полицию? Скажи ему, Том!

— Верно, дайте слово Тому, — вставила ее матушка. — А мистеру Окройду дайте кусок торта. Он ничего не ест.

— Ну, я не утверждаю, будто мы творим чудеса, — сказал Том тоном человека, который при большом желании мог бы и сотворить парочку. — Мы не творим, и ждать чудес от нас не следует. Но нам известно больше, чем думают многие. Иголку в стоге сена мы, конечно, не найдем. И ошибки для нас — непозволительная роскошь.

— Разумеется, Том, — сказала миссис Мейсон после долгих раздумий на эту тему. — Дай сюда папину чашку, Милли.

— Я свое сказал, — проговорил мистер Мейсон. — Теперь можно и послушать.

— Тогда слушайте, — продолжал Том. — Вот, допустим, вы находитесь в розыске, мистер Мейсон…

— Меня не бери, Том. Слишком просто. Каждая собака знает, где меня искать. Я уже двадцать лет торчу в «Лонге и Пассбери». Пустая это затея, возьми лучше мистера Окройда. Он всегда в пути. Про него ничего не известно.

— Как это? Очень даж известно! — вспылил мистер Окройд. Чего этот малый к нему прицепился? И почему нельзя поговорить о чем-нибудь другом? Заладили со своей полицией!

— Так и быть, — кивнул Том, — возьмем мистера Окройда.

Быстрый переход