|
Да-да, помню.
— Как его звали?! — возопила миссис Джо. — Хватит повторять, будто ты его помнишь — мне нужно имя!
Джо задумался.
— А вот имя забыл.
— Ты в своем репертуаре, — с любовью усмехнулась его жена. — В этом весь Джо, — пояснила она остальным пассажирам купе. — Дай ему волю, он будет битый час рассказывать мне про какого-нибудь знакомого, а потом скажет, что не помнит его имени. Так о чем это я? Ах да, тот молодой человек пришел в нашу труппу и заявил, что артисты слишком суеверны и он во все эти глупости не верит. Чтобы доказать нам свою правоту, он стал нарочно пренебрегать всеми приметами: свистел в гримерной, произносил на репетициях заключительную фразу пьесы и прочее в том же духе. Все это чепуха и предрассудки, утверждал он. И что, по-вашему, из этого вышло? — спросила она леденящим кровь контральто и вперила взгляд в Иниго.
— С ним что-нибудь случилось? — спросил тот, испытывая сильное желание последовать примеру нерадивого юноши.
— Разумеется! — победно воскликнула миссис Джо. — Его вышвырнули из театра меньше чем через месяц.
— И поделом! — сурово проговорила Сюзи. — Но что все-таки случилось?
— А, мы все нажаловались на него руководству. Сказали: либо он, либо мы, вот его и уволили. — Миссис Джо вновь уставилась на Иниго, а тот вдруг расхохотался. — Может, вам и смешно, мистер Джоллифант, но нам смешно не было: этот юноша портил нам всю удачу. Да и на себя беду накликал, согласны?
— Да разве вы не понимаете… — начал было Иниго, но умолк, потому что миссис Джо явно не понимала. Тем более Сюзи велела ему помолчать и не болтать о том, в чем он не разбирается.
— Я тоже не особо верю в тэкие штуки, — заявил мистер Джерри Джернингем, хлопая длинными ресницами.
— Ты вообще ни во что не веришь, — осадила его мисс Лонгстаф, проснувшись как будто бы только для этого. — Ты веришь только в себя и в уайтовские туфли для чечетки. Да еще в этот вздор, будто все красивые мужчины должны быть слегка загорелыми. — Мистер Джернингем явно не относился к числу ее друзей.
— Ты слишкэм субъективнэ, — ответил мистер Джернингем и изобразил на своем очаровательном лице негодование. — Обязэтельно нэдо мне возрэзить! Впрочем, я ничуть не удивлен, ни кэпли. — Подаренный букет был нарисован у него на лбу, как потом дружно согласились все девушки.
Сюзи принялась напевать песенку собственного сочинения:
— Ну хватит, девочки, — урезонил их Джимми. — Оставьте мальчика в покое, вы ему просто завидуете. Если гаданий больше не будет, я попрошу вернуть мне карты. Сыграем партийку в соло-вист, Джо?
— Жарковато здесь, — заметил мистер Митчем и принялся снимать пальто.
— Серебряный король покидает сцену, — проговорила Сюзи. «Серебряным королем» труппа прозвала пальто мистера Митчема — в высшей степени примечательный предмет одежды. Впервые оно появилось на мистере Митчеме в Хаксби (где тот приобрел его в комиссионном магазине за двадцать восемь шиллингов) и почти сразу стало полноправным членом труппы. Про мистера Митчема теперь говорили, что он «возит с собой пальто», как про некоторых артистов говорят, что они возят с собой мать или иного родственника. То было огромное свободное пальто, будто бы пошитое из клетчатого пледа, с воротником из меха какого-то загадочного и давно вымершего зверя. Складывалось впечатление, что пальто это повидало больше городов, чем сам мистер Митчем, и что оно бывало даже там, куда его владельцу путь был заказан. |