После Хаксби «Добрые друзья» давали по два-три вечерних концерта в окрестных городках — уже стояла середина ноября. Эта воскресная поездка в Миддлфорд стала пока самой длинной в их послужном списке. Тут необходимо заметить, что Миддлфорд — один из многочисленных городков на северо-востоке страны, где процветает угольная и металлургическая промышленность. Мисс Трант взяла мистера Окройда к себе в машину, на которую он теперь поглядывал с видом знатока, а остальные восемь человек поехали поездом. Они собрались в одном купе и сидели там последние три часа: рассказывали байки, играли в карты, гадали, ели сандвичи и шоколадки, читали, курили, зевали, дремали и глазели в окно на проносящиеся мимо серые городишки. День выдался сырой — а воскресенья, как водится, бывают особенно сырыми, — и поначалу в вагоне стоял страшный холод, но теперь в нем стало не просто тепло, а душно. Джимми Нанн, Джо, Митчем и Джернингем сыграли еще несколько партий в соло-вист, миссис Джо продолжала вязать, Элси вновь задремала, Сюзи прочла десяток страниц детективного романа «Тайна пианолы», а Иниго пытался одолеть несколько толстых воскресных газет.

— Ну-ка! — воскликнул Джимми, протирая окно и выглядывая на улицу. — Похоже, это Хиклфилд. Сегодня идем без опозданий.

— Разве мы не тут пересаживаемся? — спросил Иниго.

— Тут, — ответил Джимми. — И у нас всего двадцать минут. Хорошо бы чего-нибудь выпить.

— Здесь все всегда пересаживаются, — заметила миссис Джо, убирая вязанье. — Я, кажется, провела на этой станции полжизни! Стоит только отправиться на север, как непременно выйдешь в Хиклфилде, чтоб пересесть на другой поезд.

Все согласились, что Хиклфилд вездесущ и неизбежен, и рассказали друг другу, как часто встречают в местном привокзальном буфете старых знакомых. Поезд медленно въезжал под мрачные своды вокзала, когда случилось нечто странное: Джимми Нанн спокойно смотрел на улицу в открытое окно, как вдруг вскрикнул и забился в угол купе.

— Будь я проклят! — охнул он, глядя прямо перед собой. Кровь отхлынула от забавно сморщенного лица, и виду него стал очень бледный и болезненный.

— Джимми! Джимми! Что случилось? — загомонили все.

Он схватился рукой за сердце. Губы его посинели.

— Все нормально. Все хорошо, пустяки, — застонал он. — Небольшой… приступ, только и всего. Дайте мне вон ту сумку… снизу… там есть фляжка. Вот. Во-от, так-то лучше! — Его лицо стало приобретать нормальный оттенок — сперва покраснел только нос, и на секунду-другую могло показаться, что это клоунский грим; даже в стуке его зубов слышалась жуткая нотка шутовства.

— Джимми, милый! — сказала Сюзи, кладя руку ему на плечо. — Что случилось? Ты меня напугал. Больше так не делай, хорошо?

На большее времени у них не было. Поезд остановился. Иниго и Мортон Митчем сказали, что перенесут багаж в другой поезд, который уже поджидал их на соседнем пути. Остальные поспешили в буфет, но все еще дрожащий Джимми отказался составить им компанию, и Сюзи повела его к миддлфордскому поезду. Однако, уложив багаж, Иниго нигде ее не увидел.

— Где Сюзи? — спросил он у Джимми.

— Я уговорил ее выпить чаю, — ответил Джимми.