— Именно так я и сказала Джо! — возликовала ее подруга. — «Сюзи не хочет», говорю. Это было сразу видно. Джо, конечно, ничего не заметил, но он вообще растяпа. А почему ты не хочешь? Объясни.

Сюзи нетерпеливо повела плечами и, надув губки, взглянула на пламя.

— Все говорят мне, что я хожу как неприкаянная, и это чистая правда. Дело, верно, в погоде — или нервы взыграли, или самомнение, если угодно. В этом году у меня было чересчур много благодарных зрителей — а для юной девочки это нехорошо. Теперь она не видит собственного блага. — Сюзи горько рассмеялась.

В миссис Джо проснулась мать.

— Не глупи, Сюзи. Никто тебя не винит и не осуждает.

— Да и пусть осуждают, мне все равно! — вскричала Сюзи. — Беда не в этом. Я постоянно жду какого-то чуда, а потом кто-нибудь приходит и вопит: «Ура! Полгода в Борнмауте! Сюзи будет опять исполнять Двадцать седьмой номер программы! Дважды в день! Днем на свежем воздухе, в ненастье — под крышей! Приходите и приводите детей!» И тогда я понимаю, что меня ждет та же унылая тягомотина, снова и снова, и… ах, проклятье!

— Никакое это не проклятье! — с упреком возразила ей миссис Джо.

— Да, проклятье! — повторила Сюзи, готовая заплакать или расхохотаться. — Я тут застряла. С этими тремя песенками, которые сочинил Иниго, я могла бы выступать где угодно. Они слишком хороши для провинциальной публики.

— Не слишком хороши, — заметила миссис Джо, — просто не в их вкусе.

— Извини. Я, конечно, не это имела в виду, просто здешнему зрителю нужно другое. И вообще… — Она вдруг умолкла. — Ой, какая же я дура! Я ведь не ныть пришла. Хотела рассказать про Корал Кроуфорд. Я злая, как собака, и тут меня можно понять. Где же газета, которую я принесла… А, вот! В общем, слушай, — строго продолжала Сюзи, — ты ведь помнишь Корал Кроуфорд? Она играла с тобою в «Жаворонках и совах», ушла незадолго до моего прихода.

— Еще бы не помнить! Корал Кроуфорд. Одна из самых наглых вечных должниц, которых мне доводилось встречать.

— Именно! — воскликнула Сюзи. — Ну, и что ты о ней думаешь — только честно?

Миссис Джо ответила с таким видом, словно давала рекомендацию:

— Как артистка — безнадежна. Как подруга, коллега и леди — не лучше. Любит приврать и слукавить, доверия не внушает, не говоря уж о том, что запросто может попросить на время такие вещи, какие ни одна уважающая себя девушка брать у других не станет — при этом сама не вернет, пока сто раз не напомнишь. — Миссис Джо откинулась на спинку кресла и спросила: — А что случилось?

— Помнишь, она все твердила, что ей надоело шататься по стране и она будет пробовать себя в хоре? — задыхаясь, выпалила Сюзи. — Так вот, она попробовала. И у нее получилось. До сегодняшнего утра я ничего о ней не слышала, а тут — погляди! — Она сунула газету под нос своей подруге. — Выступает в новой постановке на Пэлл-Мэлл! Я как увидела, чуть с ума не сошла! Корал Кроуфорд! Читай. Играет с Томми Моусоном, Лесли Уэйт и Вирджинией Вашингтон! Сказочный успех! Постановка на все времена! Смотри, что про нее пишут — Корал Кроуфорд! На самой вершине славы! Я не завидую, честное слово, и даже рада, что кто-то из наших пробился, но эта девчонка… уже звезда Пэлл-Мэлла! Спасите! Я прочла статью утром, в постели, и от злости чуть не сгрызла все наволочки и одеяло.

— Так-так! — Миссис Джо воззрилась на газету.