Мистер Мортимер покачал головой и одарил его улыбкой мудрого старца, жалеющего невинных и впечатлительных юношей, еще не постигших жестокость этого мира.

Иниго этим не удовлетворился.

— Вы ведь раньше не слышали моих песенок, верно? Так вот, эта девушка — в сто раз лучше! Да, кстати, в труппе есть еще один талантливый артист — первоклассный комедиант и танцор. У нас необычная группа, говорю вам. А Сюзи Дин стоит пятидесяти мисс Джорджий, поверьте мне на слово! Если бы вчера кто-нибудь рассказал вам о моих песнях, вы бы тоже не поверили.

— Пожалуй, — с сомнением проговорил мистер Мортимер. — Но ведь теперь я их услышал.

— А сегодня увидите эту девушку! — воскликнул Иниго.

— Сегодня?! Вы спятили.

— Городок называется Гатфорд.

— Первый раз слышу! — простонал мистер Мортимер. — Как вы сказали? Гатфорд? Безумие! Сегодня мне ехать в Гатфорд! Ладно, посмеялись и хватит — давайте перейдем к делу.

— Я уже перешел, — подчеркнул Иниго. — Увяз в нем по уши, определенно! Нет Гатфорда — нет песен.

— Это шантаж, любезнейший, самый натуральный шантаж! Вы не имеете права мною командовать. Вы пилите сук, на котором сидите.

— Вот на это мне совершенно плевать, — искренне и решительно ответил Иниго. — А можно мне еще немного Робертова зелья?

— Надо поесть, — сказал мистер Мортимер. — Я тут заказал столик. Пообедаете со мной?

— С удовольствием! Огромное спасибо. Но я должен вас предупредить, — добавил Иниго, — что мое решение окончательное. Чем больше я пью и ем, тем железней моя воля! Слышите, у меня уже металл в голосе?

— Минуту, мой мальчик, — сказал мистер Мортимер, бросая направо и налево ассирийские взгляды. — Здравствуй, Джефф! Салют, Милли! Да-да, иду. — И он куда-то исчез.

Иниго обнаружил, что беседует с мистером Альфредом Неттом, который быстро и тихо, словно рыбка из моря, выскочил к нему из-за соседнего столика. В баре стало очень людно, и Робертс помощниками (или аколитами) трудились вовсю, смешивая, встряхивая, разливая и разнося по бару жидкий лед с огнем. Все посетители говорили разом, во всю глотку и на полной скорости. Иниго пытался поведать мистеру Нетту, весьма дружелюбно настроенному человечку, о «Добрых друзьях», но его то и дело перебивали чужие разговоры — или, скорей, монологи. Иниго невольно узнал много нового: по меньшей мере двадцать современных ревю — полная дрянь; нескольких представителей актерской профессии облапошили на десятку; некоторые леди наотрез отказывались работать за гроши, а если мистеру Фенкелю это не нравится, пусть делает что хочет; Квинни опять взялась за старое и заграбастала все вкусные роли; если тебе довелось похохотать на Пэлл-Мэлл над Томми Моусоном, считай, жизнь прожита не зря.

— Так вы знакомы с Джимми Нанном?! — взревел Иниго.

— Да, я хорошо его знаю, — сипло ответил мистер Нетт. — Мы с Джимми… вместе играли в рождественской пантомиме в Барнли… Году эдак в тысяча девятьсот… дайте подумать…

— Что?

— Концерт прошел без единого хлопка, представляете? — сказал чей-то голос прямо в ухо Иниго.

Он подскочил и обернулся:

— Прошу прощения?

— Точно вам говорю, — серьезно и вежливо проговорил обладатель голоса. — Ни единого хлопка. Это я не к вам обращаюсь.

— Да, я уже понял… Извините.

— А вообще я имел в виду выступление Крамера и Конли в «Нью-Йорк Паласе», — с горечью продолжал незнакомец.