— Северный ветер, вероятно, может сдуть меня, — сказала она, повторяя слова, произнесенные им в их первую брачную ночь.

Он продолжал молчать.

— Я, может быть, даже немножко робка. Прошло еще некоторое время, прежде чем она заговорила снова:

— Но есть и другое. И это неправда. Я не позволю этому оказаться правдой.

Она закрыла глаза и сотворила молитву. Габриэль подумал, что она уснула. Он был почти готов и сам заснуть. Но тут ее шепот, тихий, мягкий, но исполненный убежденности, коснулся его слуха:

— Я не трусишка.

Глава 8

— Кто посмел назвать вас трусишкой?

Гулкий голос мужа вывел Джоанну из глубокого сна. Она открыла глаза и посмотрела на него. Габриэль стоял у края постели. Он был совершенно одет и выглядел свирепо.

«Его нужно умиротворить», — решила она, зевая. Она села в постели и покачала головой.

— Никто меня так не называл, — сказала она сонным голосом.

— Тогда почему вы сказали…

— Я подумала, что вам нужно это знать, — объяснила она. — И мне нужно было сказать вам об этом.

Его гнев тут же остыл. Она отбросила одеяло и хотела было подняться с постели, но Габриэль остановил се, снова натянул на нее одеяло и приказал спать дальше.

— Сегодня вы отдыхаете.

— Я довольно долго отдыхала, милорд, пора мне уже приступить к своим обязанностям.

— Отдыхайте.

Он упрямо сжал челюсти, и она поняла, что спорить бесполезно. Она вовсе не собиралась валяться в постели весь день, но решила не обсуждать этот вопрос с мужем.

Он повернулся, чтобы уйти, но она остановила его:

— Каковы ваши сегодняшние планы?

— Собираюсь охотиться за всякими припасами.

— Вроде зерна? — Она уже выбралась из постели и потянулась за своим платьем.

— Вроде зерна, — подтвердил Габриэль.

Джоанна оделась и завязала пояс. Он наблюдал, как она высвобождает волосы из-под воротника. Ее движение было женственным и грациозным.

— Как же можно охотиться за зерном?

— Мы крадем его.

Она задохнулась от удивления:

— Но это грех!

Габриэля чрезвычайно позабавило выражение ее лица Выло ясно, »то его сообщение ужаснуло ее, но он никак не мог понять почему.

— Если отец Мак-Кечни прослышит об этом, вам непоздоровится.

— Мак-Кечни еще нет. А пока он вернется, я успею совершить все свои грехи.

— Вы не можете говорить это серьезно!

— Я вполне серьезен, Джоанна.

— Габриэль, вы не должны впадать в грех воровства и в грех предвкушения кражи тоже.

Она глядела на него, ожидая ответа. Но он лишь пожал плечами.

— Не ваше дело обсуждать мои поступки, жена.

— О нет, это мое дело, милорд, ведь речь идет о вашей душе, и я, ваша жена, должна беспокоиться о вашем спасении.

— Какая нелепость! — Он ничего не понимал и едва удержался, чтобы не расхохотаться.