|
Были долгие промежутки монотонного бездействия, когда ничего не происходило и больница пустовала. Но вдруг начиналась кутерьма: посреди ночи привозили раненого, окровавленного человека. И мы бросались на помощь. Однако, честно говоря, наши возможности были крайне ограничены. Не хватало оборудования, лекарств и просто денег. Или, если быть точным, не хватало многого необходимого, меж тем как склад был забит ненужными вещами. У нас имелись большие запасы средств, которые мы применяли редко; между тем поставки жизненно важных лекарств были заморожены, поскольку какая-то вышестоящая инстанция вовремя не погасила колоссальную задолженность. Так, имелся целый шкаф презервативов, хотя в нашей профессиональной практике в них надобности не было. Зато такие средства первой необходимости, как вата, стерильные перчатки и рентгеновская пленка, вообще не поставлялись — все заявки оставались без ответа. Был аппарат искусственной вентиляции легких, современный, с микропроцессором, и еще кое-какое реанимационное оборудование — вот только электричество часто отключали, а наш автономный генератор дышал на ладан. Однако временное правительство области, несмотря на все наши мольбы, отказывалось выделить деньги на его ремонт. Мы уже привыкли проводить срочные операции при свете фонариков.
Жилой корпус был в ужасном состоянии. Пройдя до конца коридора, можно было попасть в пристройку, которая, по идее, должна была соединяться с главным корпусом и проектировалась по его подобию: внизу палаты, наверху кабинеты. Но эта пристройка была подчистую разграблена. Лишь кое-где валялись остовы железных кроватей да свисали с карнизов обрывки занавесок. Все, чему можно было найти хоть какое-то применение, вынесли. В санузлах сорвали со стен раковины, вывинтили краны. Трубы висели на соплях. В некоторых комнатах даже гнездились птицы, проникавшие внутрь через разбитые окна. Воркование голубей отдавалось в тишине странным эхом. На полу белели звездочки помета. Проходя по этому заброшенному, медленно агонизирующему зданию, мы оба молчали. Дойдя до конца коридора, до двери, ведущей на автостоянку, мы замерли. За окном виднелся вконец заросший газон между корпусами. Тени листьев плясали у нас на щеках. — Вы, наверно, такого не ожидали, — сказал я. — Да. — Вы не обязаны здесь оставаться. Если вы попросите перевести вас в другую больницу, доктор Нгема наверняка… — В другую? — удивленно переспросил он. — Но я хочу работать здесь. Я посмотрел на него. Впервые — непредвзятым взглядом. Тощий, нескладный, очень высокий. Белесая челка. Плоское, беззащитное лицо. Черты неказистые, заурядные, но было нечто особенное, сквозившее во всем его облике. Эту необычность я подметил еще в первую секунду знакомства, но подыскать ей название не мог. — Почему вы сюда приехали? — спросил я. — Вы же знаете почему. — Нет, я имею в виду, почему сюда? Вы захотели, чтобы вас направили в эту больницу. Специально сюда попросились. Почему? Он снял очки. Протер их рукавом. Заморгав тусклыми серыми глазами, обернулся к окну. — Я слышал, что это крохотная больница. Что у нее множество проблем. — Не понимаю. По логике вещей, от таких больниц нужно держаться подальше. Зачем самому себе портить жизнь? В эту тему он вдаваться не захотел. Надел очки, указал рукой в сторону окна, где над кронами деревьев виднелся самый высокий холм за городской окраиной. — Глядите! Что это такое? — Раньше там жил Бригадный Генерал. — Бригадный Генерал? Кто это? — Вы серьезно? — Ja. Я обязан его знать? Он чем-то прославился? — Он произвел военный переворот и сверг правительство хоумленда. Любопытство, мелькнувшее на его лице, тут же куда-то делось, точно выключателем щелкнули. |
