По комнате прокатилась волна изумления. Заскрипели стулья, зашуршали бумаги.

— Простите? — вопросила Клаудия.

— Поликлиника. Мы организуем мобильную поликлинику.

Хорхе прочистил горло:

— Не понимаю. Вы хотите?..

За общим безмолвием явно чувствовалось замешательство на грани паники. Голова Лоуренса слегка поникла. Он уставился в свои листочки, точно рассчитывая прочесть в них ответ.

Доктор Нгема кашлянула. Мы все обернулись к ней. Болезненно скривив рот, она проговорила:

— Эта идея… Эту идею выдвинул Лоуренс. Это… очень хорошая идея, я полагаю. Но, разумеется, она будет осуществляться на чисто добровольной основе. Если кто-то из вас захочет поехать и помочь, это будет…

— Очень любезно с его или с ее стороны, — подхватил Лоуренс — он все еще стоял.

— Сама я не смогу поехать, — сказала доктор Нгема. — Слишком напряженный график работы.

— Наверное, я должен кое-что объяснить, — сказал Лоуренс. — Я планирую что-то вроде презентации. Я еще не на сто процентов уверен, столько вариантов… но, думаю, следует начать с лекции о санитарии и гигиене, вы меня понимаете, затем перейти к ВИЧ и СПИДу. Следующий этап — раздача презервативов; на данный момент нам больше нечего раздавать, но в будущем что-нибудь да пришлют, не сомневаюсь. Э-э… затем люди поочередно будут подходить к нам, излагать, на что жалуются. Вот все, что мне пришло в голову. Да, ехать недалеко, это такая деревня неподалеку, название я сейчас запамятовал, где-то тут у меня записано…

Это заявление было встречено изумленным молчанием.

— Извините, пожалуйста! — воскликнула Клаудия. — Но для чего оно, это все? Для чего?

Лоуренс ответил:

— Мне кажется, так мы можем привлечь внимание к нашей больнице, напомнить людям о ее существовании. И сделать что-то реальное.

Зря он употребил это слово: безмолвие приобрело неприязненный оттенок. Когда Лоуренс опустился на стул, уровень энтузиазма в ординаторской упал до нулевой отметки.

Выждав несколько секунд, я поднял руку и сказал:

— Я всецело поддерживаю идею… инициативу Лоуренса. Однако боюсь, я не смогу принять участие.

И почувствовал на себе тяжелый взгляд Лоуренса.

— Почему же, Фрэнк? — спросила доктор Нгема.

— Мне нужно на несколько дней отлучиться. Семейные обстоятельства.

— Я не в курсе, что…

— Необходимость возникла только что, — сказал я. — Я собирался обсудить с вами этот вопрос после собрания.

В ординаторской воцарилась атмосфера какой-то всепобеждающей инертности. Люди медленно двинулись к выходу. Я выскочил в коридор первым, но на тропинке, ведущей к жилому корпусу, Лоуренс меня нагнал:

— Почему, Фрэнк, почему?

— Ничего, Лоуренс, не волнуйтесь. Когда наступит четверг, они воспылают энтузиазмом.

— Я не о них. Я знаю, мой план им не нравится. На них мне плевать. Но вы, Фрэнк… Почему вас там не будет?

— Лоуренс, я должен съездить в Преторию. Ничего поделать не могу, так уж сложилось. Нужно подписать договор о разводе.

— А-а…

Его глаза потухли. Развод, формальности — взрослые заботы. Неведомый ему мир.

— Что ж, очень жалко. Это была ваша идея, Фрэнк.

— Нет, не моя, — отрезал я с неожиданной для самого себя горячностью. — Идея целиком ваша.

— Но вы предложили именно эту деревню…

— Лоуренс, это была не идея. И даже не совет. Я просто ляпнул, что мне пришло в голову…

— А-а, — вздохнул он и, отстав от меня, побрел по тропинке, молча глядя в землю.