Хотя насчёт парома у меня есть план. Лидер германского анклава в Вильгельмсхафене господин Иоганн Лаш очень просил морское судно, а взамен обещал крупнокалиберные орудия, бронетранспортёры, танки и многое другое, чего у меня в хозяйстве не хватает. Но, помимо того, он намекнул, что в особо секретных подземных ангарах, куда меня не пустили, есть ещё более интересная техника. Например, самолёты и вертолёты, которые содержались в хороших условиях, и, возможно, после капитального ремонта они смогут вновь подняться в воздух. Хотя я в этом сильно сомневался. Однако чем чёрт не шутит. Вдруг получится? Реактивный истребитель, как ни крути, реанимировать не выйдет, у нас на это мозгов не хватит и слабая техническая база. А вот какой-нибудь одномоторный винтовой самолёт – вполне.

Пока я размышлял, туман рассеялся, и стала видна береговая черта. Вахтенный штурман сверился с картами, посмотрел в бинокль и вызвал на ходовой мостик Скокова. Пора входить в пролив Ла-Манш.

Скоков отдыхал после ночной вахты, которую он тянул вместо ставшего капитаном «Святой Елены» старпома. Однако проснулся моментально, вошёл на мостик, кинул взгляд на карту и подтвердил решение штурмана. После чего мы перекинулись несколькими дежурными фразами и выпили по кружке чаю.

Наша торговая эскадра повернула довольно слаженно. Мне заняться нечем, и, взяв бинокль, я вышел на крыло фрегата, встал рядом с пеленгатором и осмотрел строй судов. Впереди, как и положено боевому кораблю, «Ветрогон». За ним, на дистанции пять кабельтовых, два набитых товарами сухогруза, которые прибыли из Новороссийска, «Темрюк» и «Анапа». Следом – «Святая Елена» и танкер «Звезда Вифлеема». Замыкал колонну хорошо вооружённый БДК «Черноморец», на борту которого – рота моих разведчиков под командованием Крепыша. Помимо этой пехоты на каждом грузовом судне ещё по десять стрелков, а на фрегате – двадцать. Мало ли что может случиться… Могут пираты напасть, как это уже раньше случалось. Или выбросит судно штормом на берег, а там – дикари.

Неожиданно рядом появился Скоков. Он тоже был с биноклем и посмотрел вперёд.

– Что ты там разглядываешь? – спросил я.

– Пока не пойму. Но что-то прямо по курсу. Миль шесть-семь. Скорее всего, деревянное судно, так как на радаре его ещё не видно.

В самом деле, впереди что-то было. Сначала только тёмная точка на воде. Но спустя четверть часа, когда мы сблизились и дистанция между нами сократилась, стало понятно, что это драккар скандинавских викингов. Весной, когда я нанимал батальон колониальной пехоты, часть шведов отправились в Англию. Большинство заключили договор с британским националистом Квентином Дойлом, а некоторые решили стать вольными охотниками за удачей. Но что одинокий драккар делает в проливе? Непонятно.

Когда фрегат, сбавив ход, подошёл к драккару ещё ближе, на борту того стали видны люди. Причём многие были мертвы, а живые выглядели крайне измотанно или имели свежие ранения. Складывалось впечатление, что совсем недавно викинги сражались. Скорее всего, на берегу, так как судно заметных повреждений не имело. Во время битвы они уносили мертвецов и раненых на драккар, а затем были вынуждены спешно отступить.

– Я знаю этот драккар, – в очередной раз рассматривая судно скандинавов в бинокль, сказал Скоков.