– Я знаю этот драккар, – в очередной раз рассматривая судно скандинавов в бинокль, сказал Скоков. – Помню его. Это «Охотник» ярла Мартина из Сундсвалля.

– А ты не помнишь, чем он решил весной заниматься, к Дойлу на службу пошёл или на вольные хлеба подался?

– Он был с теми, кто подписал договор с британцами.

– Точно?

– Да.

– Видать, служба у Дойла оказалась тяжёлой.

– Сейчас узнаем. А заодно радиоэфир послушаем, мы уже в зоне радиостанций Рединга.

Радиоэфир потрескивал, но информации не давал. На всех частотах тишина. Рединг, Бирмингем и Кембридж, которые имели собственные радиостанции, хранили молчание, а мы тоже себя не обозначали, пока это ни к чему. Зато скандинавы нам обрадовались. Как увидели приближающийся фрегат, привлекая внимание, словно мы их не видим, стали махать руками и разноцветными тряпками.

Торговый караван, огибая «Ветрогон» по дуге, продолжал движение. Пускай идут, потом фрегат легко сможет догнать тихоходные гражданские суда. А пока он замер на месте, и вскоре к борту прижался драккар. Наши моряки и морские пехотинцы вооружились. Вниз полетел штормтрап, и по нему на корабль взобрались четыре викинга. Двоих я знал, встречались весной на большом совете ярлов. Один – Мартин из Сундсвалля, кряжистый бородач. Другой – молодой Йорг из Вестервикка.

Позвали нашего переводчика, викинга из батальона Хассо Хромого, который отлично говорил по-русски. И начался разговор. От имени скандинавов со мной общался Мартин, который поведал историю о том, что с ними произошло.

Сначала всё было хорошо. Мартин ушёл на свою базу, а викинги, которые договорились с Квентином Дойлом о службе, отправились на войну. Практически сразу, оставив в разрушенном Портсмуте корабли и отряд прикрытия, скандинавы двинулись на север. В количестве двух тысяч воинов они пришли в Рединг, и их встретили, как спасителей. Местные жители радовались словно дети, называли викингов братьями и спасителями. А вскоре объединённое вой ско англичан и северян выдвинулось навстречу маврам, которых оказалось немного. Видимо, герцог Магомед ждал повторного нападения с моря и часть сил отрядил на охрану побережья. Поэтому четырёхтысячная армия белых довольно легко, в ходе пятидневных скоротечных стычек, разгромила мавров, а затем захватила (по мнению Дойла – освободила) несколько поселений. Трофеи были взяты богатые, и викинги получили всё, что им причиталось.

Война продолжилась. Белые повернули на Кембридж и столкнулись с индийско-пакистанскими войсками. Снова удача сопутствовала армии Рединга и скандинавам, противник понёс потери и отступил. Так прошло лето, а в начале осени начались проблемы. Дойл увеличил свои вооружённые силы и наполнил склады. Его положение, ещё недавно плачевное, улучшилось, и он возомнил о себе невесть что, все успехи приписывал собственной персоне, а мелкие неудачи, без которых не обходится ни одна война, валил на викингов. И обосновывал это тем, что они язычники.

Как-то незаметно былые доверительные отношения между союзниками сошли на нет. Появились взаимные претензии, и Дойл решил в одностороннем порядке разорвать договор. Викинги особо не возражали. Трофеи есть, и они добыли огнестрельное оружие. Карты местности в наличии. Кто и где живёт, они знали. Поэтому могли сами грабить индийцев и мавров. Так что с Дойлом ярлы не спорили, получили полный расчёт и начали марш на Портсмут. Вот только отходили они неорганизованно, отрядами по двести – триста воинов, по готовности. Расслабились скандинавы и поплатились за это. Словно специально в районе Портсмута появилась армия бирмингемского герцога – полторы тысячи хорошо вооружённых бойцов, которые ударили по стоянке скандинавских кораблей.

Первый натиск охрана кораблей отбила, и на этом удача оставила викингов.