Наблюдая за ней, американец понял, что последнее замечание ему следовало высказать мягче, и решил изменить тему разговора.

— Это ваша яхта на пристани Эйбла? — спросил он. — Вы назвали ее «Радуга»?

— Да, это моя «Радуга», — сказала она. Ей было приятно, что он упомянул название яхты. — Она принадлежит кузену моего отца, который живет в Ирландии. Перед войной я путешествовала с ним каждое лето.

— А теперь?

— Он подарил «Радугу» мне, — сказала она просто. — Во время войны ему не с кем было плавать — оба его сына воевали. А потом ему, как видно, уже не так этого хотелось. Последний раз он управлял ею, когда мы плыли сюда. Мы делали это вместе.

— Он еще жив?

— О, да. Он не такой уж старый… по-настоящему-то. Я часто думаю, не жалко ли ему было расставаться с яхтой?

— Не думаю, — сказал он, желая немного польстить ей. — Любой рыбак в поселке скажет, что она в хороших руках. — Он сделал паузу и добавил: — Если вам когда-либо понадобится команда, можете рассчитывать на меня. Я всегда под рукой.

— Спасибо. Я это запомню.

Он быстро добавил:

— Только не подумайте, что я вмешиваюсь в чужие дела.

— Вы не вмешиваетесь. Я всегда хотела иметь команду. Но не у всякого найдется время путешествовать со мной.

— Ну, если вы…

В этот момент в отдельном кабинете бара запела девушка. Мора, как и Джонни, повернулась к открытой двери, чтобы взглянуть на нее. Она казалась очень юной. Сидела за пианино, тихо аккомпанируя себе. Пела она тоже тихо. Но голос ее был сильным и низким и доходил до них, несмотря на шум в многолюдном зале. Песня — «Дым попадает вам в глаза» — была нежной и приглушенной, как колыбельная. Мора чувствовала, что певице было безразлично, что многие в зале прекратили разговоры. Она пела потому, что ей это было приятно, и ни в грош не ставила никого из присутствовавших.

Когда она закончила эту песню и пробежала пальцами по клавиатуре перед тем как начать другую, Мора подумала, что девушка очень мила. На ней были белое хлопчатобумажное платье и сандалии на босу ногу. Мора решила, что кожа ее рук, должно быть, удивительно гладкая наощупь.

— У нее красивый голос, — сказала она. Потом спросила Джонни: — Вы ее знаете? Она живет здесь?

— Она моя жена.

Мора покраснела, потому что ошибочно считала само собой разумеющимся, что он пребывает здесь в одиночестве. Ведь он всегда говорил «я» и никогда «мы».

— Извините, — сказала Мора с некоторым смущением, — я не связывала…

— Нет, конечно, нет. Разве вы могли знать?

Постепенно разговоры в баре возобновились, но голос девушки все еще был хорошо слышен. Она пела песню «Всегда».

— Она очень красивая — ваша жена.

— Да.

Джонни тут же слез с табурета и повернулся к ней лицом.

— Увидимся еще как-нибудь, — сказал он. — Не забывайте, что я готов быть в вашей команде по первому зову.

— Не забуду. Спокойной ночи.

Его уход был неожиданным. Она ощутила непривычное чувство одиночества, когда увидела, как он склонился к своей жене. Девушка встала, слегка улыбнувшись, а Джонни взял ее за руку. Так они и пошли вместе к лестнице. Из-за того, что ступеньки были узкими, ей пришлось подниматься впереди, но он накрывал ее руку своей, когда она держалась за перила.

Мора с нетерпением поджидала Уиллу. Через десять минут она увидела, как та прошла через бар.