– Но если силы иссякнут?…

Конан посмотрел Туризинду в глаза.

– Если случится непоправимое, и Дертоса будет угрожать нашей миссии, я… убью ее. Запомни это, Туризинд. А если я погибну первым, и ты останешься с Дертосой один на один и поймешь то, о чем я тебе только что говорил… Тогда убей ее ты. И пусть ничто не удержит твою руку! Наша цель важнее наших жизней – ее, моей и твоей.

Мгновение Туризинд всматривался в глубину его зрачков. Внезапно наемнику показалось, что еще чуть-чуть – и он прочтет самые сокровенные мысли Конана. Но тотчас Конан моргнул, и наваждение рассеялось.

– Обещай, – тихо произнес Конан.

И Туризинд еле слышно ответил:

– Обещаю тебе. Я сделаю все, как ты сказал, Конан. Обещаю…

Глава тринадцатая

Дарантазии никогда не считался сколько-нибудь серьезным соперником герцогства. Это было небольшое владение, затерянное в Рабирийских горах. Причиной всему происходящему стало неуемное любопытство Теодрата, восемнадцатого графа Дарантазия. Именно он отправил в необитаемые горы первую экспедицию, которая вернулась с хорошими новостями: в дикой глуши живут какие-то люди, искусные ремесленники, которые готовы начать меновую торговлю с более цивилизованным соседом. Диким горцам требовались ткацкие станки, медная посуда, льняные ткани, домашняя птица; они же могли предложить шерсть, молоко, а также большие куски бирюзы и лазурита, которые добывались где-то в «секретных местах», расположение которых хранилось в строгой тайне.

При Теодрате возвели высокую башню; ее называли Лазурной, потому что верхний ее ярус был отделан настоящим лазуритом. В солнечных лучах башня сверкала ослепительным синим светом и казалась творением могущественных волшебных существ. Жители Дарантазия даже представить себе не могли, что подобное строение могли возвести точно такие же простые люди, как и они сами: каменотесы, скульпторы, архитекторы.

Искусная резьба украшала всю башню, сверху донизу. Здесь можно было видеть драконов и кентавров, поющих женщин с птичьими ногами или рыбьими хвостами; все они выглядывали из переплетающихся ветвей, покрытых листьями, цветами и шипами. Представлялось настоящим чудом, что это сооружение выросло всего за десять лет. Столь сложная работа, по прикидкам даже самых опытных мастеров, должна была бы занять, по меньшей мере, лет пятьдесят.

Любознательность и деятельный нрав Теодрата привел не только к тому, что Дарантазии приобрел новый, более величественный и вместе с тем несколько таинственный облик. В Дарантазии получили доступ горские маги.

В прежние времена Дарантазии избегал широкого применения магии. Считалось, что чары ослабляют волю человека; духи, которых маги призывают во время создания заклинаний, принадлежат к числу низших духовных сущностей и обладают, помимо некоторого могущества, еще и хитрым, коварным нравом. Для них нет большего удовольствия, чем подчинить себе человека, полагающего, будто это он повелевает духами.

Они умело манипулируют колдуном до тех пор, пока им не надоест это занятие, и вдруг, в один прекрасный момент, оставляют его в одиночестве, один на один с врагами, нажитыми за долги годы магической практики.

Однако Теодрат решил пренебречь этой опасностью. Среди его гостей, прибывающих в Дарантазий из глухих горных местечек, часто можно было видеть нескольких магов. Жители графства, в том числе и приближенные самого графа, сторонились этих таинственных пришельцев и вообще старались поменьше иметь с ними дел, хотя придворные по долгу службы встречались с ними во время официальных приемов.

Вид рабирийских магов наводил ужас. Они были выше обычных людей, выше даже своих соплеменников; они на две головы возвышались над любой толпой. Неизменно закутанные в толстые белые плащи, с легкой вуалью на лице, они ступали бесшумно, как будто не шли по земле, а плыли над нею.