Гордости Роджера был нанесен ощутимый удар, но он отказывался считать себя виноватым перед Джулией.

— О том, что Эндрю подарил тебе кольцо, я узнал от него самого, а рыться в твоих вещах мне не пришлось. — Он протянул кольцо Джулии. — Положи в надежное место. Представляю, как оно тебе дорого, — закончил он с убийственным презрением.

— Это кольцо ничего не значит. Если ты не будешь мне мешать, я расскажу тебе об Эндрю.

— Твоя личная жизнь меня не касается, меня интересуют только твои профессиональные качества.

Впредь только так и должно быть, сказал себе Роджер. Надеяться на нечто большее было ужасной глупостью с моей стороны.

— Я все равно расскажу тебе об Эндрю, хочешь ты того или нет. Так что поезжай дальше, а я буду говорить, ну а потом приму твои извинения.

Ну и выдержка, мрачно подумал Роджер. Джулия хорошая актриса, но он больше не собирается принимать ее игру за чистую монету. Он никогда не впускал женщин в свою душу, и сделать исключение для Джулии Осмонд было глупейшей ошибкой.

— Если ты не дашь мне возможности все объяснить, то, боюсь, я не смогу с тобой работать, а тебе сейчас некем меня заменить.

Роджер стиснул зубы. Джулия не только обладает редкостной выдержкой, она еще и умеет безошибочно ударить в самое слабое место. Пока не пришлют ей замену, ему действительно без нее не обойтись.

— У нас с Эндрю открытые отношения, — начала Джулия ровным голосом.

Открытые? Что бы это значило? Роджеру хотелось понимать ее слова в одном смысле, а рассудок подсказывал, что их надо толковать по-другому. Но в любом случае они означали, что страх Джулии перед мужчинами не так велик, как она пыталась показать. И, значит, то, что он задумал, вполне осуществимо.

— Не хочу ничего слышать, — прорычал Роджер, заводя машину и трогаясь с места.

— Тем хуже для тебя, потому слушать тебе все равно придется. Мои отношения с Эндрю вовсе не такие странные, как ты думаешь, мы просто ничего еще не решили. Я сама не знаю, к чему мы в конечном счете придем.

— А пока вы это обдумываете, он отпустил тебя с другим мужчиной в глухомань. — Роджер выразил свое отношение к такому повороту событий презрительным смешком.

— Эндрю никуда меня не отпускал, я взрослый человек и сама решаю, куда мне ехать.

— Ну да, хоть к черту в пекло, — подсказал Роджер.

— Если ты забыл, напомню, что я приехала сюда работать. С какой стати Эндрю должен возражать? В мои планы не входило затевать с кем бы то ни было интрижку.

— Здорово, рад за тебя, — саркастически протянул Роджер.

Он резко затормозил.

— Приехали?

— Во всяком случае я останавливаюсь здесь.

Роджер положил руки на руль, повернулся к Джулии и посмотрел на нее в упор. Джулии казалось, что за его словами кроется нечто большее, чем сообщение, что дальше им придется идти пешком.

— Ну? — нетерпеливо бросил он. — Ты думаешь выходить из машины или собираешься просидеть тут весь день? Кстати, возьми багаж.

Он небрежно кивнул на рюкзаки, сваленные в кузове. Легко подхватив один из них, Роджер вышел из пикапа и, не оглядываясь, пошел вперед. Джулия тоже взяла рюкзак, он оказался очень тяжелым, но она не собиралась проявлять слабость в присутствии Роджера. Она догнала Роджера, хотя это было нелегко, и как ни в чем не бывало заметила:

— Я не услышала твоих извинений.

Роджера так и подмывало объяснить, куда именно она может засунуть свои объяснения, но он сдержался и решил, что в сложившейся ситуации может себе позволить быть великодушным.

— Я согласен на перемирие.