— Если ты передумала, скажи об этом сейчас, потом поздно будет.

Вместо ответа Джулия молча взяла его за руку и улыбнулась.

Джулии казалось, что она перенеслась в далекое прошлое. Праздничная церемония происходила в центре деревни. Аборигены танцевали, то собираясь в круг, то выделывая в танце сложные па, призванные, как пояснил Роджер, умилостивить богиню плодородия, чтобы она послала им хороший урожай. Древняя музыка была одновременно и примитивной, и чувственной. Джулия завороженно наблюдала за движениями танцующих, Роджер же смотрел на ее лицо и изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— В чем дело? — подозрительно спросила Джулия.

И вдруг вспомнила: она же вся в грязи! Она попыталась вытереть лицо рукой — не тут-то было. Она улыбнулась и развела руками.

— Извини, вид у меня совсем не праздничный.

— Для меня ты лучше всех, — тихо сказал Роджер.

— Правда?

Он привлек ее к себе и поставил так, чтобы Джулии было видно происходящее на площадке. Но Джулия не смотрела. Она вообще ничего не чувствовала, кроме того, что Роджер прижимает ее к своей груди. Снова оказаться в его объятиях — это так хорошо, так правильно!

В центр круга, образованного танцующими, вышли парень и девушка. Музыка сменила ритм, и молодая пара начала свой танец, полный безыскусной эротичности. Казалось, сам воздух наполнился чувственным ожиданием, а Джулия еще острее ощутила тепло тела Роджера.

Движения молодой пары становились все более откровенными, взгляды — все более страстными. Полупрозрачное одеяние девушки почти не скрывало ее фигуру, а тело молодого человека, на котором была только набедренная повязка, блестело от ароматических масел. Роджер наклонился к Джулии и прошептал на ухо:

— Как тебе нравится их одежда?

— Ты хочешь сказать, ее отсутствие?

Джулия повернулась к нему, их лица оказались очень близко, чувственная музыка и древний танец любви действовали на Джулию, желание опутывало ее прозрачной паутиной, и ей хотелось, чтобы Роджер опустил ее на землю прямо здесь и овладел ею под эту странную, будоражащую музыку. Она едва сдержалась, чтобы не прижаться щекой к щеке Роджера.

У Джулии немного закружилась голова. Роджер почувствовал ее состояние.

— Хочешь, я разузнаю насчет нашего ночлега?

— Да, пожалуйста.

Он взял Джулию за руку и стал пробираться через толпу зрителей к одному из мужчин, которые привели их в деревню. Им выделили для ночлега небольшую хижину, стоявшую чуть поодаль от остальных построек. Овальное возвышение в центре единственной комнаты, застеленное домоткаными ковриками, заменяло кровать. Домик освещался тусклым светом масляной лампы, в углу курились какие-то благовония. Роджер покосился на Джулию.

— Ты не передумала?

Джулия встретилась с ним взглядом, и у нее перехватило дыхание.

— Долго мы здесь пробудем?

— Только одну ночь.

— А что потом?

Едва спросив это, Джулия пожалела: не нужно было ни о чем спрашивать, надо было довольствоваться тем, что есть. Роджер положил руки ей на плечи и поцеловал в шею.

— Я уже говорил. Я вернусь в Сидней, возможно, потом на некоторое время отправлюсь в Англию. А почему ты спрашиваешь, я тебе уже надоел?

В неверном свете масляной лампы глаза Роджера казались загадочными, лицо, на которое падали тени, казалось высеченным из камня, это одновременно и притягивало Джулию, и пугало.

— Ну что же, — сказала она с наигранной небрежностью, — одна ночевка меня вполне устраивает, в такой дозе я тебя переживу.

— А что будет, если увеличить дозу, доктор Осмонд?

Сердце Джулии ускорило ритм.