– Пропадаешь на целых три дня, – возмущалась мать, – и заявляешься домой в таком… господи, ты только посмотри на себя, Дэвид… жутком виде, и к тому же с беременной девицей. И я должна взять ее в дом, не задавая вопросов?

Девушка поморщилась и отвела глаза. Взгляд Пола невольно скользнул к ее животу. Под пальто ничего не разглядишь, но она, будто защищая, приложила к нему ладонь, и Пол заметил легкую выпуклость под свитером. Он затаился. Ссора продолжалась, кажется, бесконечно. В итоге мать умолкла и, поджав губы, вытащила из шкафа простыню, подушку, одеяло и швырнула вниз, отцу. А тот очень официально взял девушку под локоть и провел в кабинет.

Сейчас она спала на разложенном диване, повернув набок голову и закинув на подушку руку. Пол смотрел, как подрагивают ее веки, медленно поднимается и опускается грудь. Девушка лежала на спине, и живот был заметнее, чем вчера. Плоть Пола отреагировала сразу, и он вздрогнул. С марта он уже шесть раз занимался сексом с Лорен Лобельо. Она давно торчала на репетициях квартета и пялилась на него, не заговаривая: смазливая, стройненькая, хоть и чудила. Как-то раз она дождалась, пока другие участники группы разойдутся, и осталась наедине с Полом в тишине гаража. На бетонном полу танцевали солнечные зайчики. Лорен, конечно, со странностями, но сексуальная, черноглазая, с длинными густыми волосами. Она стояла у стены с инструментами; Пол сидел напротив в старом плетеном кресле, подкручивал струны гитары и гадал, рискнуть ли подойти к ней и поцеловать.

Но Лорен сама прошла через гараж, застыла прямо перед ним – его сердце толкнулось в ребра – и скользнула к нему на колени. Ее юбка задралась, обнажив стройные белые ноги. Про нее так и говорили: Лорен Лобельо даст, если положит на тебя глаз. Пол еще сомневался, что это правда, а между тем – пожалуйста: его руки уже под ее футболкой, и в каждую ладонь легла теплая, мягкая грудь.

Не надо бы этого делать, но тут уж как с падением: если полетел, сам не остановишься. Она по-прежнему околачивалась с ними в гараже, только теперь воздух был заряжен энергией секса, и, когда они оставались одни, Пол бросался к ней и начинал целовать, скользя ладонями вверх по атласной коже ее спины. Девушка на диване вздохнула, пошевелила губами. «Гляди, как бы за решетку не загреметь», – предупреждали насчет Лорен друзья, особенно Дюк Мэдисон, которому в прошлом году пришлось бросить школу и жениться на своей подружке. У него больше не было времени играть на фортепьяно, а если и выдавался случай, бедняга то и дело затравленно косился на часы. «Залетит – и привет, считай, это тебя поимели».

Пол не отводил глаз от спящей девушки: бледное лицо, длинные темные волосы, россыпь веснушек. Кто она такая? Его педантичный отец, предсказуемый как часы, вдруг взял и исчез. На второй день мать позвонила в полицию, но там ее не приняли всерьез, все отпускали пикантные шуточки – до тех пор, пока в гардеробе питтсбургского музея не нашли портфель отца, а в гостинице, где он останавливался, – его чемодан и фотоаппарат. Полиция засуетилась. Отца видели на вернисаже, он спорил с какой-то темноволосой женщиной, как оказалось, художественным критиком. Ее отзыв о выставке – нелицеприятный, надо сказать, – был напечатан в питтсбургской газете.

– Личных тем не касались, заявила копам критикесса.

А вчера вечером в замке вдруг повернулся ключ, и отец вошел в дом вместе с беременной девушкой, с которой, по его словам, только-только познакомился. Он никак не объяснил ее присутствия, лишь коротко бросил, что ей нужна помощь.«Помощь бывает разная, – заметила мать. Она говорила о девушке так, словно та, в своем огромном пальто, не стояла здесь же, в холле.