– Узнать его вам вряд ли удалось бы – как и любому другому. Но конечно, мне тоже очень жаль. Вы довольны турне? – спросила Нора через несколько шагов.

– О да! Путешествовать – это такая удивительная свобода!

Они спустились в метро, на миг ослепнув от яркого освещения. В отдалении загрохотал поезд, звук эхом разносился по тоннелю. В воздухе витал странный запах парфюмерии с резкой примесью металла и машинного масла.

– Приходите утром к девяти, – сказала Нора Полу, повышая голос из-за шума. А когда приблизился поезд, она наклонилась к самому его уху и крикнула: – Он любил тебя! Твой отец! Он очень любил тебя!

Лицо Пола на мгновение распахнулось, отразило горечь потери. Он кивнул. Поезд подлетел к ним, и в поднятом им вихре Нора ощутила, как переполняется чувствами ее сердце. Ее сын здесь, в этом мире. А Дэвида нет, и это непостижимо. Поезд лязгнул тормозами, остановился, с тяжким вздохом разъехались двери. Нора вошла в вагон, села у окна и напоследок нашла взглядом Пола. Он уходил, сунув руки в карманы, опустив голову. Вот он – и нет его.

Пока она доехала до своей станции, воздух успел обрести сумеречную зернистость. Нора шла по булыжной мостовой к пансиону с чуть светящимися бледно-желтыми стенами и ящиками на окнах, из которых выплескивались цветы. В номере было тихо, ее вещи валялись там, где она их бросила; Фредерик еще не приехал. Нора подошла к окну и немного постояла, глядя на реку и думая о Дэвиде, вспоминая, как он носил на плечах Пола по их первому дому, как сделал ей предложение, перекрикивая рев воды, и надел прохладное кольцо ей на палец. Вспоминая Мишель и Пола, соприкасающихся ладонями.

Она подошла к маленькому столику и черкнула записку: «Фредерик, я во внутреннем дворике».

Из двора пансиона, обставленного по периметру пальмами в кадках, открывался вид на Сену. Гирлянды из крохотных лампочек обвивали деревья и чугунную ограду. Нора устроилась лицом к реке и заказала бокал вина. Она поняла, что забыла книгу в саду Лувра, – и смутно пожалела о ней. Это пустенькое легкое чтиво, рассказ о двух сестрах, конечно, не станешь покупать второй раз. Но теперь она никогда не узнает, чем закончилась их история.

Две сестры. Может, и они с Бри когда-нибудь напишут книгу? От глупой мысли Нора улыбнулась, и мужчина в белом костюме, сидящий за соседним столиком с крошечным стаканчиком аперитива, улыбнулся ей в ответ. Так все обычно и начинается. Раньше она положила бы ногу на ногу или поправила волосы, сделала еще какой-нибудь незаметный приглашающий жест, а он бы встал из-за своего столика, подошел и спросил, можно ли к ней присоединиться. Она обожала интригу этого ритуального танца и ощущение открытия, которое он дарил. Но сегодня отвела глаза. Мужчина зажег сигарету, выкурил ее, расплатился по счету и ушел.

Нора сидела, глядя на людской поток и тусклое мерцание реки за ним. Она не видела, как появился Фредерик. На плечо ей легла рука, она обернулась, и он поцеловал ее – в одну щеку, во вторую, в губы.

– Здравствуй, – сказал он и сел напротив.

Невысокий, но очень спортивный, с мощными благодаря многолетним занятиям плаванием плечами, Фредерик был системным программистом, и Норе нравилось его здравомыслие и способность схватывать на лету и обсуждать общее, не скатываясь в болото частностей. Впрочем, временами это же ее раздражало – его уверенность в том, что все в мире стабильно и предсказуемо.

– Давно ждешь? – спросил он. – Поужинала?

– Нет. – Она кивнула на бокал, почти полный. – Только пришла. И умираю от голода.

– Извини, что так поздно. Поезд задержался.

– Ничего страшного. Как прошел день в Орлеане?

– Скучно. Зато очень мило пообедали с кузеном.

Он начал рассказывать, и Нора откинулась на стуле, наслаждаясь его голосом и рассматривая его из-под прикрытых век.