— Ты подвесил честь рода Минванаби на очень непрочной нити, властитель Джингу. В один прекрасный день — и этого дня не придется ждать долго — она порвется.

Джингу расхохотался во все горло — так громко, что не все расслышали легкий шум, возникший у входа в комнату. Мара бросила взгляд за спину Джингу, и то, что она увидела, мгновенно наполнило ее ликованием такой неистовой силы, что оно ощущалось почти как боль. Прокладывая себе путь сквозь плотно сбившуюся толпу, к Маре приближалась Накойя, а следом за ней шествовал Альмеко в сопровождении двух одетых в черное фигур.

Имперский Стратег обвел взглядом комнату, предоставленную Маре, созерцая учиненный здесь разгром.

— Именем богов, — со смехом воскликнул он, — что отряслось? Судя по виду, в доме бушевал ураган!

В ответ Джингу криво улыбнулся:

— Покушение, господин мой, только вот насчет того, кто на кого напал, мнения расходятся. — Он театрально пожал плечами. — Боюсь, нам никогда не докопаться до истины, поскольку первая советница Акомы — из преданности, безусловно достойной восхищения, хотя она отдана не тому, кто этого заслуживает, — будет лгать, подтверждая легенду своей хозяйки. Мы располагаем только ее словом против слова Шимицу. Думаю, этим делом и заниматься не стоит — пустая трата времени.

Альмеко возмущенно вздернул брови:

— Ах вот как? А вот я не могу считать пустой тратой времени любые усилия

— если речь идет об умалении чести… пусть даже в самой ничтожной мере. И чтобы не бросать тень на твое доброе имя — не говоря уже о том, что подобное постыдное происшествие омрачило празднование моего дня рождения, — я попрошу своих спутников помочь нам. — Он повернулся к магам, одетым в черные хламиды, и обратился к ближайшему из них:

— Элгахар, вы можете пролить свет на эту тайну?

— Конечно, господин мой, — последовал спокойный ответ. Лицо Джингу посерело, а маг продолжал:

— Нам не составит труда установить, кто лжет, а кто говорит правду.

Не скрывая злорадства, Альмеко перевел взгляд с лица Мары на лицо Джингу:

— Превосходно, — негромко сказал он. — Так давайте отделим правых от виноватых.

Мара разместилась напротив, между Накойей и Аракаси. Ее почетный страж успел стереть кровь с лица, чем и ограничились его заботы о самом себе. Кое-кто из гостей послал рабов за верхним платьем, дабы прикрыть ночные одеяния, но большинство и не подумало побеспокоиться на сей счет. Сгорая от нетерпения, все с живейшим интересом ожидали демонстрации магического искусства Всемогущего.

Поверх сломанных перил балкона в комнату светила луна. Озаренный ее медными лучами. Всемогущий потребовал:

— Освободите пространство вокруг всех тех мест, где происходили события. Никто не должен стоять на пороге.

Шаркая сандалиями по вощеному полу, собравшиеся выполнили приказание Элгахара. Имперский Стратег расположился позади властителя Минванаби, и Мара заметила, как он наклонился к Джингу и что-то ему прошептал. Тот в ответ раздвинул губы, что должно было означать небрежную улыбку, но обернулось фальшивой и напряженной гримасой. Во всей Империи ни один властитель не знал в точности, насколько велика власть тех, кто входил в Ассамблею Магов; способность Всемогущего установить истину с помощью колдовских чар, судя по всему, не доставляла особенного удовольствия властителю Минванаби. Конечно, маг с легкостью мог уличить во лжи и Мару, и тогда Акоме — конец, но Джингу тревожило другое — непредсказуемый характер Теани.