— Господин, ты поступил опрометчиво, дав такое обещание, и если оно оказалось невыполненным — в этом нет моей вины. Чо-джайны ни у кого не спрашивают совета. И если уж речь зашла о том, как я «разнюхала твои секреты», так ведь ты, должно быть, знаешь стишок: «Первым из всех чо-джайн принесет свежую весть и созревший плод». Если хочешь, спроси у них сам, и тебе скажут, что в каждом улье Империи известны дела всех остальных ульев. Так что не имеет значения, покидали ли твои работники, слуги или рабы пределы Инродаки; новость о рождении молодой королевы уже повсеместно перестала быть тайной. Просто я первая начала действовать. Ты не мог этому воспрепятствовать, господин. И последнее — с каких это пор Акома приняла на себя попечение о репутации Инродаки?

Гнев властителя Инродаки усилился десятикратно. Его союзник, властитель Экамчи, выглядел так, будто хотел только одного — скорее покончить со всем этим и унести отсюда ноги. Однако честь не позволяла ему отступить, когда Инродака заявил:

— Ах вот как?! Самонадеянная девчонка! Ты не уйдешь живой из моих владений!

Мара встретила эту угрозу презрительным молчанием. Она не должна сдаваться: такое малодушие легло бы позором на могилы ее предков. Хотя от страха замирало сердце, она видела, что ее люди пребывают в полной боевой готовности и не выказывают признаков беспокойства, стоя перед превосходящими силами противника. Мара кивнула Кейоку.

Военачальник дал знак воинам Акомы поднять оружие, и почти в то же мгновение такой же приказ получили от своих офицеров солдаты Инродаки и Экамчи.

Услышав звон клинков и скрип доспехов, Мара в последний раз сделала попытку договориться:

— Мы не стремимся к ссоре, особенно потому, что не совершили ничего такого, из-за чего нужно защищаться.

В утреннем воздухе громко прозвучал ответ Инродаки:

— Без боя вы не уйдете.

Кровопролитие казалось неизбежным. Сердце у Мары ушло в пятки, но она твердо выдержала свирепый взгляд старого властителя. Торопливым шепотом она осведомилась:

— Кейок, мы можем рассчитывать на наш союз с молодой королевой?

Не спуская глаз с отряда противника, военачальник так же тихо ответил:

— Госпожа, этим роем правит старая королева, а она состоит в союзе с Инродакой. Кто знает, как поведут себя ее воины, если опасность будет угрожать союзнику ее дочери? — Крепко сжимая меч, он добавил:

— За всю долгую историю Империи вряд ли когда-либо случалось подобное столкновение.

Пока он говорил, из парадной входной арки улья выступила внушительная сотня чо-джайнов — старых опытных воинов. Их панцири и бритвенно-острые клешни заблестели на солнце, когда они вклинились между противостоящими шеренгами людей. К ним поспешили присоединиться еще несколько десятков чо-джайнов из числа находившихся на поверхности. Приблизившись на несколько шагов к двум разозленным правителям, Лакс'л провозгласил:

— Правительница Акомы и ее люди — гости нашей государыни, а властитель Инродака — ее союзник. Ник-то не должен затевать ссору на территории роя. Если оба войска покинут это поле, дело кончится миром.

Инродака возмущенно вздернул подбородок:

— Но ваш рой состоит на службе у моего дома на протяжении трех поколений!

— Состоит в союзе, — поправил Лакс'л. — Как сказала властительница Акомы, чо-джайны — не рабы людей. Уходите немедленно.

Как будто для пущей убедительности, другой отряд чо-джайнов, показавшийся из-за улья, занял позицию в тылу войска Инродаки и Экамчи. Такой же отряд разместился позади рядов Акомы.

Быстро осмотревшись, Инродака обнаружил еще две сотни приближающихся чо-джайнов с занесенными, как для атаки, боевыми клешнями.