Тимоти заметил, что Люси стояла на цыпочках, чтобы увидеть через толпу, что происходит у входа.

— Вам же отсюда совсем не видна церемония, — сказал он и затем повелительным голосом обратился к людям, стоящим впереди нее.

— Освободите место для этой леди, пожалуйста.

Он произнес это решительным твердым голосом, как настоящий уверенный в себе джентльмен, и те непроизвольно расступились, подчинившись ему, к его изумлению, и предоставили ей место, с которого открывался хороший обзор. Она тихо засмеялась.

— Это было не так уж и необходимо. — Внезапно ее смех прекратился. Она увидела, что стоит плечом к плечу с Джошем Бартоном. Тимоти изобразил приятное удивление, энергично пожав руку Джоша, а Люси открыто поприветствовала его. Его глаза загорелись, он был изумлен. Ведь они совсем не общались с того времени, как он вернулся в морской коттедж.

— Этот великий день для Истхэмптона должен стать для вас уроком, Люси. Когда идея построения пирса только появилась, то была встречена не лучшим образом, но я слышал от самого Ричарда Уорвика, что те, кто был настроен против пирса, сейчас радуются больше всех.

От комментария, касающегося железной дороги, ее спасли усилившиеся радостные возгласы при появлении мистера и миссис Уорвик, которые подъехали на четырехколесном экипаже с открытым верхом.

Кейт с радостью отказалась бы от права разделить честь открытия пирса с другими достойными людьми, которые, как она чувствовала, заслуживали этого больше, чем она, но ни Дэниэл, ни Ричард и слышать ничего об этом не хотели. Ее сын вышел вперед, когда экипаж остановился, и подал ей руку, в этот момент она так возгордилась им, понимая, что этот праздник случился благодаря ему, ведь именно он претворил в жизнь свою идею, приложив к этому немало усилий и стараний. Раздались громкие аплодисменты, когда она и Дэниэл направились к декорированному входу, толпа расступалась перед ними, уступая дорогу. Наряд ни одной присутствующей дамы не мог превзойти роскошное одеяние Кейт Уорвик. На ней была соломенная шляпка с прозрачной шелковой вуалью последней модели и светлое шелковое платье, которое из нежно-розового превращалось в серое, как только свет попадал на него. Она улыбалась, кивала всем знакомым и обмолвилась словечком с Анной Эденфилд, которая была почетной гостьей, ведь ее бабушка, леди Маргарет, несколько раз удостаивалась чести перерезать ленточки на церемонии открытия курорта.

Люси наблюдала за Дэниэлом, который тоже здоровался с высокопоставленными лицами, ей показалось, что, несмотря на то что он уделял внимание тем, с кем разговаривал, он искал кого-то в толпе. Благодаря широким полям шляпки, сделанной из итальянской соломки, ее глаза были спрятаны от ослепляющего солнца, и поэтому Люси было нетрудно проследить за его взглядом. Девушка было очень любопытно посмотреть, кого он искал в толпе. Но Уорвик не заострял ни на ком свой взгляд. Внезапно бриз, весело играющий с ленточками, кружевами и бахромой, добрался до ее итальянской шляпки и резким движением поднял ее вверх. В тот же момент она поймала ее и пригладила рыже-золотистые, слегка растрепанные ветром волосы, и теперь она не сомневалась в том, что его глаза искали ее, они горели, но во взгляде не было сексуальной искры. Казалось, Дэниэл искал ее в толпе, чтобы убедиться, что она пришла, для чего ему это нужно, знал только он. Но, по-видимому, ему оказалось достаточно лишь взглянуть на ее лицо, потому что сразу после этого он отвернулся, взял жену под руку и провел ее к почетному месту, чтобы начать церемонию.

Ричард обратился к гостям и толпе, произнеся небольшую приветственную речь, перед тем как одарил комплиментами и похвалой свою мать, давая ей слово. Как только аплодисменты стихли, Кейт, волнуясь, произнесла несколько слов:

— Леди и джентльмены, это счастливое событие, несомненно, войдет в историю Истхэмптона.