Она сдержанно улыбнулась.

— Правы. Вы очень разумный человек. Как вы думаете, что скажет ваша сестра?

— Я не собираюсь рассказывать ей, полагаю, это будет нашим общим секретом. И незачем всему миру знать о вашем таланте, в любом случае Донна не захочет снова говорить про произошедшее.

Она сильно прикусила губу.

— Об этом знает Джош Бартон.

— Он знает? Ну, он преследует свои цели, я в этом уверен.

Ричард потянулся к Люси и взял ее руку в свою.

— Сыграйте что-нибудь для меня. Я уверен, что ваши нежные ручки играют на фортепиано так же превосходно, как и манипулируют картами.

— Что бы вы хотели послушать? — спросила она, высвобождая пальцы из его руки.

— Что угодно, что вам самой нравится.

Энергично он подошел к инструменту и отодвинул для нее круглый высокий стул. Затем достал из кармана коробок со спичками и зажег свечи, стоявшие на фортепиано в подсвечниках, чтобы еще больше вдохновить ее.

— Вот, теперь все готово.

Она села к фортепиано, осознавая, что Ричард полностью поглощен ею, и спустя несколько минут забыла обо всем, кроме музыки, которая была такой спокойной, что создавала состояние безмятежности, нежно одурманивая сознание как Люси, так и ее слушателя. Он сидел на диване, облокотившись на подлокотник, и смотрел на нее так же внимательно, как и слушал. Никогда снова он не сможет слушать отрывок из Мендельсона, одновременно не вспоминая ее профиль, купающийся в полумраке, ее рыжевато-золотые волосы, освещаемые светом свечей, и легкое порхание ее рук на клавишах. Она не была похожа ни на одну женщину, которую он когда-либо знал. Она была окружена таинственной атмосферой, в которую он хотел окунуться, чтобы разгадать все ее секреты и узнать о ней все, познать ее душу и тело. Люси была настоящим сокровищем, не сравнимым с любым богатством мира, и он был готов идти за ней на край света, пока, в конце концов, она не станет частью его. Музыка, которую она исполняла, словно эхо отражала его чувства.

Она доиграла финальные аккорды, казалось, что они застыли в воздухе; когда Люси убрала руки с клавиш и положила на колени, она повернула голову и посмотрела на Ричарда. Он не мог выдавить ни слова. В его сердце было столько любви к ней, что она буквально переполняла его. Внезапно Ричард поднялся с дивана и, до того как ей удалось встать, заключил ее в свои объятия. В тот момент, когда она приподнялась со стула, он крепко прижался своими губами к ее губам, сгорая от страсти.

Его страстный поцелуй застал ее врасплох. Тотчас она яростно стала вырываться из его объятий, отстранила губы от его рта, и он понял, что она была неподатливой и непреклонной; ее тело сильно дрожало, казалось, что она могла упасть в обморок, если бы он продолжал держать ее в своих руках.

— Отпустите меня, — в отчаянии прошептала она, все еще отвернувшись от него, изогнув длинную белую шею. — Прошу вас.

Только из-за сильной любви к ней он обратил внимание на ее просьбу, несмотря на то что его разум уже не мог контролировать сильное желание, но Ричард ослабил свои объятия и отошел. Люси протянула руку к пианино, чтобы не упасть. И только потом, казалось, пришла в себя. Она тяжело дышала и стояла, отвернув от него лицо, но он видел, что она закрыла глаза, а свет, исходивший от свечи, играл бликами на ее щеке.

— Теперь я должен спросить у вас, сердитесь ли вы на меня, — тоскливо произнес он.

Его намерение было искренним, он просто хотел ухаживать за Люси, он желал, чтобы она была полностью уверена в том, что он не относится к тем людям, которые рассматривают привлекательных вдов как подходящий вариант для игр и забав, а сейчас сам попал в неприятную ситуацию.