— Спасибо, мистер Робертсон, — поблагодарила Люси. — Когда мне следует встретиться со скрипачом, о котором вы упоминали ранее?

— Завтра в одиннадцать утра в моем кабинете. Вы можете начать репетировать вместе в театре, как только там завершат работу. — Он пожал Люси руку, проводил ее до дверей, а сам вернулся в кабинет, довольный своим выбором.

Скрипач, мистер Бернард Бартли-Джонс, был румяным джентльменом, который очень хотел пить, поэтому осушил полный стакан воды в офисе мистера Робертсона. Скрипач поприветствовал Люси по-старомодному, как раньше обращались друг к другу аристократы, от него неприятно пахло спиртным, как будто бы он только что вернулся из бара.

— Я к вашим услугам, мадам. — Его поклон, несмотря на полноту, был отменно выполнен, а его одежда, хотя и выглядела поношенной, была сшита из качественного материала. — Уверен, что наше сотрудничество будет радовать слух зрителей в такой же степени, как и вы будете восхищать их своей красотой.

— Мистер Робертсон сказал мне, что вы играли для самой королевы.

Он закатил глаза.

— Я тогда был первым скрипачом в лондонском оркестре и наслаждался лучшими временами.

«Интересно, почему же в прошлом для него времена были лучше?» Люси задумалась и поняла, что он имел в виду время, когда не таскал постоянно бутылку в боковом кармане своего пиджака, и его финансовое положение было намного лучше. Несомненно, два этих фактора крепко связаны. Но был ли он знаменитым пьяницей или просто человеком, выпивающим иногда, он все равно превосходно играл на скрипке. Однажды днем, когда они закончили репетировать увертюру для драмы, она спросила его, почему он не хочет вернуться в оркестр.

Бернард окинул взглядом новый театр, в котором они находились, и глубоко вздохнул.

— Здоровье уже не то. Теперь, вместо того чтобы выступать перед королевской семьей и блистать в лучах славы, я должен оставаться в тени и играть для бывшего боксера. — С пренебрежением он кивнул на коробку, стоящую напротив другой коробки рядом со стареньким пианино, где они могли репетировать музыкальные композиции и прекрасно обозревать сцену. В огромную букву W, обозначающую фамилию Уорвик, были вплетены шелковые ленточки, перевязанные на вершине коробки.

— Бывший боксер, который стал однажды чемпионом Англии, — напомнила она ему, закрывая крышку пианино. — У него чемпионский титул, и это очень почетно.

— Кулачные бои, — с презрением добавил он. — Тоже мне, нашел применение рукам, данным Господом.

Она поднялась с табурета, вышла из-за фортепиано и уставилась на коробку.

— А я с нетерпением жду, когда вернется Дэниэл Уорвик, чтобы с удовольствием сыграть для него. Все, что я слышала о нем, только раззадорило мое любопытство.

Скрипачу это было неинтересно. Он хотел побыстрее уйти, и Люси отперла дверь ключом, который находился у нее.

— Увидимся завтра в то же самое время?

— Нет, не завтра, мистер Бартли-Джонс. У меня завтра встреча. Давайте договоримся на послезавтра.

Как только она вышла из здания, то увидела афишу, на которой подробно сообщалось об открытии нового театра. Иллюстрация была какой-то зловещей, выполненной в темных тонах, на ней был изображен напыщенный полуобнаженный мужчина, сидящий верхом на лошади, которая изо всех сил неслась по каменистому берегу, преследуемая стаей голодных волков и огромным орлом. Внизу афиши название пьесы было красиво написано малиновыми буквами:

МАЗЕПА

«Дикая лошадь»

Великолепная драма лорда Байрона

Изображение компании «Вид» и «Пони».

Дальше прилагалось краткое содержание представления, действие которого разворачивалось рядом с крутыми склонами Карпатских гор.