— Уже прошло десять лет, точно, — заявил он.

— Действительно прошло столько лет?

— Я до сих пор помню, как это было. Я вернулся домой, чтобы побыть пару дней вместе со своими родителями, и застал вас у них в гостях.

— Превосходно, что вы так все хорошо запоминаете.

Как же он мог не помнить? Ему в то время было двадцать лет, и она была первой взрослой женщиной, которая его заинтересовала и привлекла. Как показало время, не последней, но первое всегда остается в памяти.

Они разговаривали обо всем на свете и не касались темы, связанной с причиной его нахождения в Истхэмптоне, пока не дошли до конца тропинки и не остановились на тротуаре главной дороги города, перед тем как разойтись в противоположные стороны.

— Как скоро вы окажете любезность и навестите нас и нашем особняке? — спросила она.

Джош искоса взглянул на нее из-под черных бровей, крепко сжимая губы.

— Я с огромным удовольствием принял бы ваше приглашение, но боюсь, ваш муж вас в этом не поддержит и не обрадуется моему присутствию в вашем доме. Я еще не встречался с ним после того, как вы вернулись из путешествия, но ваш сын предупредил меня, что нужно подготовиться к жестокой борьбе, что касаемо бизнеса, и это держит меня в подвешенном состоянии. Вы сама любезность и доброта, но пока не решатся наши дела, я должен довольствоваться встречей с вами и вашей семьей только у наших общих друзей или в местах, где нам доведется встретиться случайно.

— Вы говорите откровенно, — заметила Кейт, слегка приподняв брови, но тем не менее не обрадовавшись его ответу.

— Это плохо, мадам?

— Нет. Но вы не должны думать, что мой муж будет питать по отношению к вам личную злобу из-за того, что ваши мнения по поводу железной дороги расходятся. То же самое касается и мистера Атвуда, который, можно сказать, служит лишь средством для достижения целей в этом деле. В личностном отношении Дэниэл останется с ним в хороших отношениях, так же, как и с вами. — Она наклонила голову. — Помните, что мой муж был боксером, и неважно, насколько жестоким и свирепым он казался во время боев, но никогда не таил злобу и не мстил. Именно по этой причине его и уважали на ринге. Он справедливый человек.

— Я знаю, мадам. Но пока я не выиграю эту схватку, касаемую железной дороги, как говорил ваш муж, обойдя все препятствия на своем пути, я не могу своим нежеланным присутствием доставлять ему неудобства.

— Вы можете делать так, как считаете нужным. Я просто надеюсь, что все разрешится мирно, дружелюбно и как можно скорее. Мне будет неприятно, если ваши гостеприимные, великодушные родители подумают, что мы избегаем вашего общества.

— Они никогда так не подумают, даю вам честное слово.

— Пожалуйста, передайте им мои самые добрые пожелания, как только снова увидите их.

Он пообещал, что обязательно передаст ее пожелания, и она попрощалась ним, больше не думая об этой встрече.

В другой части города Дэниэл, решив все дела на кирпичном заводе, открыл золотые карманные часы с крышкой и посмотрел, сколько времени. Сейчас, должно быть, идет подготовка в театре. Вчера днем Ричард уже показывал ему новый пирс, и Дэниэл хотел проверить акустику в каждой части зрительного зала, так как ничто не раздражало его больше, чем плохое звучание в театре. В результате ударов кулаками и жестоких избиений на многих боксерских рингах он частично оглох на одно ухо, хотя никогда не признавался в этом ни себе, ни другим.

Он вошел в театр, пересек фойе, оглядываясь по сторонам. Окошко театральной кассы было закрыто. Из зрительного зала доносился женский голос, поющий песню Земфиры, слова стали слышны еще отчетливее, когда одна из дверей распахнулась и из нее вышел молодой мужчина, облаченный в татарский костюм со шлемом и с копьем в руках.