— Я не выдам ваш секрет.

Она не смогла не захихикать, смех сам вырвался наружу. Ричарду очень повезло с отцом. Как Люси хотела рассказать ему все о себе начистоту, но, пока она не встретится с Оливией Рэдклифф, ей придется подождать. В то время как она пыталась решить, с чего лучше начать рассказ, связанный с выбором именно этого курорта, и как перейти к разговору об особняке Атвудов, он опередил ее:

— Расскажите мне об Италии. Я никогда там не был. Где вы жили?

Люси рассказала ему о своей жизни в Италии ни больше ни меньше, чем всем остальным. Но внезапно Дэниэл задал вопрос, которого она боялась больше всего и которым до него никто не интересовался.

— А какая у вас была девичья фамилия?

Она немного выждала, чтобы успокоиться.

— А почему вы спрашиваете?

— Это простое любопытство, уверяю вас. Ведь возможно, что я мог знать семью вашего отца, так как у меня огромные деловые и общественные связи от Суссекса до Йоркшира и на севере страны. Как говорят, мир круглый и маленький, а значит, тесен.

Люси не хотела лгать, но и открыть правду была тоже не готова.

— Моя мама сказала монахиням, что у отца не было семьи.

— Она умерла, когда вы жили в монастыре?

— Правильно. — За все время своего пребывания в Истхэмптоне она детально не излагала кому-либо о том, где умерла ее мать, все думали, что это случилось в Италии, и она намеренно не собиралась опровергать это. Люси не подозревала, что Дэниэл Уорвик будет исключением, и его следующий вопрос это только подтвердил.

— Я полагаю, ваши родители были похоронены рядом?

— Нет, это не так. — Она искусно сменила тему разговора. — Ричард сказал мне, что его бабушка и дедушка умерли молодыми. Вам, должно быть, как и мне, знакомо горе утраты.

— Да, — согласился Дэниэл, поддерживая разговор, который она завела. — Мне было тогда восемь лет, а моему брату три года, когда наша овдовевшая мать умерла спустя несколько месяцев после того, как родила сестренку Жасмин, которую мы с женой недавно навещали в Америке.

Люси слушала и смогла сделать вывод из его рассказа, что холостой дядюшка Дэниэла, Уильям Уорвик, взявший к себе троих сирот, воспитывал их очень строго. По крайней мере, ее детство прошло без жестокости и несправедливости, монахини относились к ней ласково и нежно, но у нее не было родных брата и сестры. Уорвик начал рассказывать ей о том, как тренировался у Джима Пирса, боксера, отошедшего от дел. Обеденное время подходило к концу, но Люси успела узнать еще многое о становлении Истхэмптона как морского курорта. Она осмелилась поднять тему, касающуюся железной дороги, и он мгновенно разгневался.

— Железной дороги здесь не будет, обещаю вам, — уверенно заявил он, как раз это она и хотела от него услышать. — Компании, владеющие судами, перевозящими торговые материалы через пролив в Маррелтон, объединятся в этой борьбе просто потому, что поймут, что их продажи после прокладки железной дороги резко сократятся. Это лишь вопрос времени, если утвердят железную дорогу в Истхэмптоне, которая будет проходить до Маррелтона, то торговля по водным путям прекратится навсегда, а компаниям, владеющим судами и занимающимся коммерцией, это невыгодно. Также это касается и крайнего севера, на котором лодочники только этим и живут, лишившись последней возможности заработка, их семьи обеднеют и станут голодать.