Я не могу сдаться.

– Я устал от тебя, – отвечает Каллиган. – Устал от твоей наглости и твоей слабости. Я готов избавиться от тебя. Но предпочитаю подождать, чтобы ты смогла сначала посмотреть, как страдает твоя команда.

– Я убью тебя прежде, чем ты сможешь прикоснуться к ним, – выпаливаю я.

– Сейчас их раздавят, как тараканов. Мои люди не пощадят никого. Тогда, чтобы обрушить свою ярость, у меня останешься только ты.

– Я не боюсь тебя.

– А что насчет твоей команды? Ты боишься за них?

Он разводит руки в стороны, и я осмеливаюсь посмотреть.

Многие потеряли свое оружие. Их сгоняют в сторону, связывают веревками. Мандси и Соринда все еще сражаются спина к спине. Я знаю, что ни один из них не остановится, пока не умрет. Райден тоже все еще наносит удары по противникам. Он продвигается все ближе ко мне.

Каллиган уворачивается, и я пинаю пустой воздух.

– Думаешь, мое убийство остановит это? – спрашивает король. – Оглянись вокруг.

Я знаю – он хочет, чтобы я подумала обо всех кораблях его флота.

– Даже если я умру, ты и твоя команда не выберетесь отсюда живыми. Мои люди закончат то, что я начал.

– Они будут слишком заняты борьбой друг с другом в желании занять твое место, так что даже не заметят меня. И на твое тело они вряд ли бросят больше одного взгляда. Твое имя и любая крупица славы, которой ты достиг, будут забыты. Никто не станет тебя вспоминать. Я уж точно не стану.

Он удваивает свои усилия. Каллиган режет мою и без того раненую руку, бьет меня по ребрам и сбивает с ног. Я откатываюсь прочь от него и не останавливаюсь, пока не упираюсь спиной в перила по правому борту. Я поднимаюсь на ноги, слабо держа меч перед собой.

Теперь, когда раны на правой руке две, я теряю слишком много крови. Король пиратов медленно приближается. Он знает, что я разбита. Моя команда полностью подавлена. Треть из них истекает кровью на палубе, лежит в неестественных позах, не двигаясь. Остальные загнаны в угол.

И Райден – он почти добрался до меня, когда трое людей моего отца повалили его на палубу и вырвали из рук меч.

Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь – чего угодно, что помогло бы мне победить Каллигана. Все бесполезно. Райден ничего не может сделать. Моя команда ничего не может сделать. Моя мать, оставшаяся в каюте короля пиратов, беспомощна.

А сирены… А что сирены?

Они проиграли битву, а теперь, когда их королева снова захвачена, они, вероятно, уже покинули эту часть океана.

Но что, если они все еще здесь? Что, если они просто прячутся внизу, под водой, и ждут, когда их королева вернется?

Я не моя мать, но я дочь королевы. Они смотрели на меня, как на чужую, так могу ли я позвать их? Станут ли они вообще слушать?

Поскольку это единственный оставшийся у меня шанс, я пою. Моя песня – облако отчаяния и мольбы. Крик о помощи, что борется с ветром, падает в воду в поисках любого, кто может услышать.

Теперь, когда я взываю к сиренам, я чувствую – их сотни. Они плачут под волнами. Боятся за свою королеву, оплакивают павших, опасаются за свои жизни. Это так…

По-человечески.

Некоторые затихают, прислушиваясь к моей песне. Я чувствую, как их внимание переключается на меня. Я принадлежу к королевской семье. Это течет по моим венам, проскальзывает в моей песне. Сирены не должны меня слушать, но если я смогу подобрать правильные слова…

– Я Алоса-Лина, дочь Авали. Моя мать жива. Она пленница на этом корабле. Неужели вы не поможете? Осмелитесь ли вы сражаться с пиратами, которые вторглись в ваши воды и украли то, что принадлежит вам?

Они перешептываются между собой. Я чувствую это в их песнях, в том, как дрожит вода вокруг них.