При моем появлении она поднимает голову и ее глаза удивленно расширяются.

Я подношу палец к губам, хотя из-за кляпа во рту она вряд ли сможет что-то сказать.

Мама кивает и наблюдает за мной, пока я переключаю свое внимание на кровать.

Сначала убей отца. Потом освободи мать.

Каллиган лежит на животе, его голова повернута к двери. Ко мне. Но его глаза закрыты. Одна рука засунута под подушку. Я знаю, что там он сжимает большой кинжал. Король пиратов никогда не спит без оружия рядом. Как ребенок с любимой куклой.

Я больше не могу колебаться. Сейчас не время и не место для чувства вины и нерешительности. Никаких эмоций. Только действие.

Я на цыпочках подхожу к кровати.

Один быстрый взмах.

Прямо сейчас.

Я замахиваюсь и заставляю свои глаза оставаться открытыми.

Никаких шансов на ошибку.

Я напрягаюсь как раз перед тем, как металл погружается в плоть…

Только этого не происходит.

Рука под подушкой выгибается дугой, отражая мой удар.

– Тебе следовало прийти с пистолетом, – говорит Каллиган.

Теперь-то я это понимаю.

Одновременно король пиратов отталкивает мой клинок и поднимается с кровати. То, что Каллиган не спит, все облегчает. Бороться с тем, кто пытается лишить тебя жизни, куда проще.

Это все меняет. Мне не надо пытаться убить его тайком. Речь идет о том, чтобы справиться с противником, которому я проигрываю в фехтовании так же часто, как и выигрываю. Каллиган невосприимчив к моей песне. Мы равны по силе. Возможно, я быстрее, но он тренировал меня всю мою жизнь. Никто не может предугадать мои движения так, как он.

– Опусти свое оружие, Алоса, – говорит король пиратов. – Умоляй меня о прощении. И, возможно, я тебя помилую. После того как накажу, конечно.

– Не я должна умолять о прощении.

– Ты осуждаешь меня? А сама, выходит, белая и пушистая? Чем ты лучше меня? Ты готова сделать что угодно, лишь бы занять мое место.

– Это неправда. Я бы не стала причинять боль невинным. Я бы не…

– Убила своего собственного отца?

Я перекладываю кинжал в левую руку и вытаскиваю меч.

– Происходящее не имеет ничего общего с властью.

Я просто пытаюсь все исправить. Я потеряла членов экипажа из-за этого человека.

Каллиган тянется за своей саблей с безразличным выражением на лице.

– Поверь мне, у тебя ничего не выйдет.

Корабль раскачивается, в воздухе раздается грохот пушки. Движение легкое, его недостаточно, чтобы опрокинуть кого-то из нас.

Но этого, несомненно, достаточно, чтобы разбудить всех на корабле. Должно быть, кто-то из команды Каллигана заметил девушек и выстрелил, чтобы разбудить остальных.

– Ты не так осторожна, как думаешь, – говорит Каллиган. – Что бы ты ни делала, я всегда на шаг впереди.

В этот момент я понимаю, мы разговариваем, а это значит, что у короля пиратов не заткнуты уши. В отличие от остальных его людей. Должно быть, он услышал предсмертный крик пирата, которого убила Соринда. Шуму было немного, но достаточно, чтобы разбудить моего отца.

– Сирены схватят тебя, – заявляю я, пытаясь скрыть свою ярость.

Я обрекла на гибель всю свою команду. Вряд ли они убили достаточно спящих людей Каллигана. Если вообще успели кого-то убить.

Король пиратов ухмыляется, на его лице что-то среднее между торжеством и жадностью.

– Сирены не могут меня очаровать. У меня иммунитет.

Я моргаю. Я всегда знала, что моя песня не влияет на Каллигана из-за нашей общей крови, но он не может быть невосприимчив ко всем сиренам.