Ни с нашей, ни с их стороны не произносится ни слова, когда мы поднимаемся на борт корабля. Через иллюминатор я вижу почти сотню мужчин, что спокойно спят на своих койках, не потревоженные нашим приближением.

План работает.

Я первой забираюсь на борт корабля и оцениваю троих мужчин, охраняющих корабль. Они не произносят ни слова, разглядывая мою маскировку. Должно быть, я прошла проверку, потому что все они еще молчат. Один из сторожевых передает свой фонарь другому и достает перо и пергамент. Он что-то пишет на нем, в то время как остальные девушки забираются на борт корабля, присоединяясь ко мне.

Когда пират заканчивает, он показывает мне записку:

«Ваш капитан ранен?»

В качестве предосторожности они все еще закрывают уши. Пираты на этом корабле ничего не слышат. Их единственное средство общения – письма.

Как я и надеялась.

Я тянусь вперед, как будто собираясь взять пергамент. Вместо этого ударом в горло перерезаю мужчине дыхательные пути, а затем тянусь за своей саблей, чтобы закончить работу. Соринда встает рядом со мной и проводит своей рапирой по шее другого пирата. Мандси обезвреживает третьего.

Они падают замертво у наших ног, не издавая ни звука. Хотя в любом случае никто бы не услышал их криков.

– Соринда, – говорю я, – проверь, есть ли еще часовые, и избавься от них. Мандси, спускайся с командой вниз и тихо разберись с остальными людьми на корабле. Если никто не проснется, это будет так же просто, как разделывать овец. И не забудьте проверить, нет ли там королевы сирен.

Энвен вздрагивает в нескольких футах от меня. У мужчин из моей команды нет воска в ушах. Я все еще верю обещанию матери.

– А вы, капитан? – спрашивает Мандси.

– Я должна встретиться лицом к лицу с королем пиратов.

– Только не одна. – Райден появляется из темноты и становится рядом со мной.

– Думаю, это мне нужно сделать в одиночку.

– Тебе больше не нужно ничего делать в одиночку, если ты этого не хочешь.

Почти больно смотреть в эти золотисто-карие глаза. Я знаю, что он имеет в виду под этими словами. Райден всегда будет рядом со мной, пока я этого хочу.

Это так заманчиво, но…

– Нет. Ты нужнее внизу. Нас значительно меньше. Если хотим выжить, лучше использовать как можно больше рук, чтобы избавиться от людей Каллигана. К тому же мне не помешает скрытность, если собираюсь подкрасться к королю, пока он спит. Лучше, если в его каюту проберется кто-то один.

Он кивает, почти незаметно, но все же.

Я целую его, ненавидя себя, что приходится прерваться так скоро.

Но что, если это наш последний поцелуй?

Я снова притягиваю его к себе. Мне все равно, если это пустая трата времени.

Его руки обнимают меня, сдавливая, как будто он хочет навсегда соединить нас вместе. Губы Райдена отчаянно прижимаются к моим. На вкус они как соль. Интересно, не пролил ли он несколько слез из-за ранения Рослин, пока я не видела?

Мысль об этом каким-то образом заставляет меня любить его еще больше.

Я отстраняюсь, хотя это и больно, и поворачиваюсь к оставшимся членам моей команды:

– Я надеюсь скоро снова увидеть вас всех.

– В этой жизни или в следующей, – отвечает Соринда.

Глава 22

«Череп Дракона» в три раза больше, чем «Авали». Мой корабль был спроектирован для скрытности, корабль же отца, напротив, – для того, чтобы оставаться у всех на виду. Каллиган хочет, чтобы его жертвы знали, что он приближается. Он любит вызывать страх, атаковать умы моряков задолго до того, как доберется до них.

На его флаге изображен череп дракона с широко раскрытыми челюстями, всегда готовый сжечь своих врагов.