Мой отец, без сомнения, сам считает себя драконом – самым большим и могущественным существом из всех. Однако драконы – миф. Каллиган же очень даже реален.

Он – дракон, которого я должна убить.

Все на корабле несет определенное послание для тех, кто находится на борту.

Поднимаясь по ступенькам трапа, я не могу не смотреть на черепа, нанизанные на колышки в перилах. Каждый из них принадлежит человеку, которого убил мой отец. Ни один колышек на этом корабле не пустует. Веревки испещрены красными пятнами. Не могу сказать точно, краска это или настоящая кровь.

Когда я делаю последний шаг, тишину прерывает сдавленный крик и сверху падает тело. Соринда, должно быть, нашла еще одного из ночных дозорных – кого-то наверху, в такелаже. Соринда обычно не позволяет своим убийствам быть такими громкими, но все совершают ошибки. Слава звездам, что у всех на борту уши заткнуты воском.

Я замираю, положив руку на дверь каюты отца. Реальность того, что я собираюсь сделать, снова ужасает.

Отцеубийство.

Нет. Это не так. Каллиган – мой отец только по крови. То, что он сделал – со мной и моей матерью, – лишает его права на помилование.

Он – всего лишь имя. Каллиган. Никто.

«Есть разные типы отцов», – сказал однажды Райден.

Тогда я проигнорировала его слова. Я не хотела их слушать. Думала, что знаю Каллигана. Я не понимала, что все не так просто, как кажется.

Или все же понимала?

Образ маленькой Рослин с окровавленными волосами всплывает в моей голове, вспышка боли и гнева пробегает по онемевшим рукам. Я видела Валлова с Рослин сотни раз. Его доброту и сострадание, поддержку и дружбу, а также то, как мягко он подталкивал дочь к правильным поступкам.

Однако я никогда не понимала, что между мной и Каллиганом должны были быть именно такие отношения.

И из-за короля пиратов Рослин сейчас борется за свою жизнь на моем корабле.

Я нажимаю на дверную защелку, и дверь с легкостью открывается. Если каюта не заперта, ее хозяин внутри. Каллиган всегда запирает свои покои, когда уходит.

Я осторожно закрываю за собой дверь. Даже зная, что король пиратов меня не услышит, я все равно пытаюсь двигаться медленно и дышать так тихо, как только возможно.

Пока я прохожу через гостиную, только звук моего бешено колотящегося сердца нарушает царящую вокруг тишину. Стулья собраны вокруг стола. На полке неподалеку расставлены лучшие сорта рома. На этом корабле только каюта Каллигана не кричит о смерти.

В кабинете стоит аккуратный письменный стол с кусочками карты и заметками о путешествии рядом с ними. Я прохожу мимо и замираю возле спальни короля пиратов.

Прижавшись ухом к двери, я задерживаю дыхание.

Его глубокие вдохи доносятся до меня, как хлопанье крыльев на ветру. Я наклоняюсь и на мгновение замираю, раздумывая, каким именно образом собираюсь убить короля пиратов. Использовать саблю? Заманчиво было бы выстрелить в Каллигана с расстояния, но пистолет – не самый лучший вариант. Я не хочу наделать много шума. Что, если спящие внизу пираты услышат звук выстрела сквозь закрытые воском уши? Кроме того, у нас с Каллиганом личные счеты. Я должна быть рядом, когда он испустит свой последний вздох.

Я засовываю руку в ботинок, приподнимаю легинсы и вытаскиваю кинжал. Рукоять маленькая, но прочная, лезвие ужасно острое. Мой кулак сжимается на гладкой металлической ручке.

Все готово.

Все, кроме меня.

Чтобы набраться храбрости, я еще раз думаю о своей команде и открываю дверь.

* * *

Сначала я замечаю свою мать.

Она привязана к стулу веревками: плечи к спинке, бедра к сиденью, лодыжки к ножкам. Ее запястья связаны за спиной. Рот королевы сирен заткнут кляпом, а лицо слегка распухло, на нем начинают проступать следы побоев, которые, без сомнения, нанес Каллиган.