– Похоже, он нервничает, – прошептал Петрокл на ухо Пирре. – Начальство не обрадуется, узнав, что живую лазурь свистнули у них из-под носа и потеряли в Рифейских горах.

Он произнес это достаточно громко, чтобы услышал Родоп. Приспешник темискирцев замер и ткнул пальцем в сторону трех солдат, наблюдавших за этой сценой:

– Вы трое, возьмите двух птиц рух и отвезите этого (он указал на сидящего на полу Ластианакса) на ледник, пусть покажет нам, где находится живая лазурь.

Затем он повернулся к четвертому темискирцу.

– Ты остаешься возле камеры, следи, чтобы эти двое не сбежали, – приказал он. – Если через три часа живая лазурь не будет найдена – казни их.

Повисло тяжелое молчание. Даже Петрокл не нашел, что сказать. Родоп грубо заставил Ластианакса подняться на ноги, он был на голову выше избитого мага, к тому же в прекрасной форме. Ластианакс, напротив, производил впечатление человека, который с трудом держится на ногах. Родоп взъерошил бывшему однокласснику волосы – сторонний наблюдатель счел бы этот жест дружеским, почти братским. Ластианакс слабо мотнул головой, будто из последних сил держал ее поднятой. Он бросил на Пирру пронзительный взгляд, который заметила лишь она одна, потом посмотрел на потолок и незаметно показал семь пальцев.

– Давай, вперед, – рявкнул Родоп, хватая юношу за затылок. – И без глупостей, Ласти.

Пирра едва заметно кивнула. Ластианакс позволил увести себя из камеры и скрылся в коридоре. Солдаты-птицеловы тоже ушли, оставив Пирру и Петрокла в тесном застенке со скованными руками. Дверь за темискирцами закрылась, зловеще, как смертный приговор, щелкнул замок.

– Так, – сказала Пирра, – у нас есть три часа, чтобы найти способ подняться на седьмой уровень, а оттуда – на крышу тюрьмы.

Ластианакс

Ластианакс страшно рисковал, причем под угрозой оказалась не столько его жизнь, сколько жизни Пирры и Петрокла. Менять решение было поздно: теперь нужно четко следовать придуманному им плану. В настоящий момент маг старался выглядеть слабым и безобидным.

Это оказалось нетрудно. От сломанного носа расходились волны боли, захватывая лоб и челюсть. После ударов ногами по ребрам было больно дышать. Кожу на ладонях сожгло разрядами громового копья. Ластианакс осторожно ощупал языком сколотый зуб. Даже не глядя на себя в зеркало, молодой человек понимал, что сейчас являет собой не самое приятное зрелище. Его вдруг посетил иррациональный страх, что Пирре будет неприятно на него смотреть. «Твоей внешностью мы займемся позже», – мысленно приказал себе маг.

Всю дорогу до седьмого уровня Родоп держал его за шею, как обычную тряпичную куклу. Очевидно, предателю не терпелось заполучить живую лазурь. Несомненно, он надеялся отыскать металл до того, как олигархи вернутся с коронации Филона. Эта поспешность играла на руку Ластианаксу: Родоп уже совершил несколько ошибок, приведя к пленнику Пирру и Петрокла, оставив их вместе, а также объявив, сколько у них есть времени… и взяв с собой малочисленную охрану. Впрочем, трое вооруженных солдат-птицеловов и сам Родоп представляли из себя достаточную угрозу, которую еще только предстояло нейтрализовать. Пока они шли через служебные помещения, направляясь на тюремную крышу, Ластианакс решил надавить на Родопа посильнее.

– Петрокл сказал правду, твои начальники еще не в курсе случившегося в зале для откачки анимы, верно? Они будут очень недовольны, когда обо всем узнают.

– К тому времени, как они вернутся, ты уже покажешь, куда спрятал живую лазурь, – резко ответил Родоп. Казалось, говоря так, он в первую очередь пытался убедить самого себя. – Я тебя знаю, ты не станешь рисковать жизнями своих друзей.