– Спасибо, а теперь давай-ка, проваливай, – сказал он и закрыл дверь.

От чашки в руках Пирры поднимался сладковатый запах. Петрокл сморщил нос:

– Только не говори, что пьешь…

– Да, это отвар из сока синего лотоса, – вздохнула девушка. – Помогает от боли. Эффективное средство. Жена Комозуа заверила меня, что доза очень маленькая и не вызовет привыкания.

– Надеюсь, маги-целители с ней согласятся, – фыркнул Петрокл. – Нет ничего опаснее самопровозглашенных костоправов со второго уровня.

– Вообще-то, жена Комозуа вправила мне вывих, – сердито заметила Пирра. – Где Барсида?

– Когда я в последний раз с ней говорил, она пыталась запихнуть свою птицу рух между двумя плавильными чанами. Комозуа недоволен.

– Интересно почему, – саркастически проговорила Пирра. – Так ты теперь разговариваешь с Барсидой?

– Без ее помощи мы все ни за что не выбрались бы из этой передряги живыми, – ответил Петрокл, пожимая плечами.

– Не все, – пробормотал Ластианакс.

Петрокл и Пирра повернулись к нему, оба мгновенно погрустнели и глядели на друга с сочувствием. Пирра взяла юношу за руку и посмотрела ему в глаза. Молодой человек понимал, что нужно спросить, как она себя чувствует, сильно ли болит вывихнутая нога, сколько времени она будет заживать… Он мог думать только об отце.

– Это моя вина… Я не должен был… Он…

Ластианакс умолк, не в силах выразить переполняющие его эмоции.

– Твой отец сам так решил, – сказала Пирра. – Он с радостью пожертвовал собой ради тебя.

Ластианакс покачал головой. Он начал понимать, что придется сообщить матери о гибели Лофадя. И как забрать его тело, когда за ними по пятам гонятся темискирцы?

– Я так и не сказал ему, что больше на него не сержусь, – прошептал юноша.

– Уверена, он это знал, – ответила Пирра. – Поверь, все твои переживания очень легко угадать, Ласт.

Молодой человек улыбнулся ей сквозь слезы. Девушка наклонилась и поцеловала его. Несмотря на снедавшую его скорбь, это проявление чувств сделало Ластианакса очень счастливым. Петрокл кашлянул.

– Эй, вообще-то, я еще здесь.

Дверь снова открылась, и вошел Комозуа. Пирра и Ластианакс отпрянули друг от друга. Стеклодув держал в руках большой синий резак, покрытый полосками орихалка.

– Ах, ты выглядишь гораздо лучше, носкут, – обратился он к Ластианаксу. – Перед тем как попросить нас отправиться к тебе на выручку, твой отец велел мне проверить орихалковый куб, доставленный из тюрьмы сегодня утром. Внутри я нашел вот эту штуку. Понимаю, сейчас не время приставать к тебе с расспросами, но… что мне с этим делать?

Ластианакс посмотрел на живую лазурь. Он вдруг понял, что не способен принять ни одного решения. Он чувствовал себя сгоревшим фитилем свечи.

– Мы подумаем над этим вопросом, – вместо него ответил Петрокл, забирая резак. – Дайте нам немного времени.

Комозуа с недовольным видом покачал головой:

– Ладно, но, видишь ли, носкут… Ужасно, что твоего отца постигла такая участь, но ты должен сказать нам, каков дальнейший план действий. Понимаешь, теперь, когда мы вам помогаем, все темискирцы ополчатся против нас – это так же верно, как то, что все рифейские караванщики – пройдохи.