— Мне было так плохо, — сказала она. — Наверно, это рыба, которую я ела вчера вечером. Но вообще-то это началось после обеда. Меня тошнит и кружится голова.

— Может быть, тебе лучше лечь?

— Я и так все время лежала. Самое ужасное, что я, наверное, не смогу сегодня играть.

— Наверняка не сможешь, если будешь себя так же чувствовать, как сейчас. Думаю, надо вызвать доктора Грина.

— Нет, нет. В этом нет необходимости. Просто что-то съела. Это пройдет. Лучше передай Долли, что… Ну, в случае чего… Может, обойдется… Но он должен быть готов.

— Я сейчас же пошлю Томаса, — сказала я.

Через полчаса Долли в состоянии крайнего возбуждения был у нас.

— Что случилось? Что-то съела? О, Боже Всемогущий, чем я это заслужил?

— Не нужно разыгрывать трагедию, Долли. Время для этого неподходящее. Если я сегодня не смогу играть, то придется сделать наиболее естественную в данной ситуации вещь, и этим необходимо заняться немедленно. В случае, если это понадобится, вместо меня сыграет Лайза.

— Эта любительница?

— Никакая она не любительница. Она вполне профессионально играет, и ты сам говорил это, хотя легче выдавить воду из камня, чем заставить тебя признать истину.

— Ты словно говоришь о какой-то ерунде. Ты понимаешь, что это катастрофа, бедствие. Мне придется успокаивать разъяренных людей, которые заплатили деньги, чтобы посмотреть на Дезире, а им подсунут какую-то девчонку из деревенского хора.

— Все поймут, что тебе пришлось включить в спектакль дублершу. Ничего страшного. Прекрати истерику и отнесись к этому серьезно.

— Эта девушка здесь? — спросил Долли.

— Да, — ответила я. — Попросить ее спуститься сюда?

— Пусть придет немедленно.

Я пошла к Лайзе. Она вопросительно посмотрела на меня.

— Мама плохо себя чувствует, — сказала я. — Ее очень тошнит и кружится голова. Пришел Долли. Она боится, что не сможет сегодня играть.

Она не спускала с меня глаз, стараясь скрыть свою радость, однако я не могла ее не заметить. Я вполне понимала Лайзу.

— Ей очень плохо?

— Да нет. Что-то с желудком. Ей приходится все время лежать, когда встает, у нее кружится голова. Не думаю, что она сможет играть сегодня. Долли мечется, как тигр в клетке, и мама пытается его успокоить.

— Он будет в ярости.

— Ну ты же знаешь Долли.

— Он не доверит мне эту роль.

— Ему придется, — заметила я. — Он не предложил бы тебе эту работу, если бы не был уверен, что в случае необходимости ты сможешь это сделать.

— А твоя бедная мама? Как ужасно!

— Не думаю, что это серьезно. Лучше поторопись. Чем больше Долли придется ждать, тем больше он заведется.

Она побежала вниз, а я пошла в свою комнату. Это был ее шанс. И то, что она в первую очередь подумала именно об этом, вполне естественно.

Маме стало немного лучше, но не настолько, чтобы играть в тот вечер. Я хотела остаться с ней, но она сказала, чтобы я пошла в театр поддержать Лайзу.

— Бедняжка. Я знаю, что она сейчас испытывает. Конечно, не могу не признать, что у нее крепкие нервы. И они ей здорово пригодятся сегодня.

— Она очень ответственно к этому относится.

— Ты права. Чтобы преуспеть в нашей профессии, ответственность необходима, можешь мне поверить. Однако она не должна быть слишком уверенной в себе, хотя я не думаю, чтобы она это чувствовала.

Итак, я поехала в театр, волнуясь за Лайзу.