— Для Ноэль это все так ново, — сказал Робер. — Мне доставляло истинное наслаждение показывать ей достопримечательности.

— Это замечательно, — сказала я.

— Надеюсь, ты покажешь Ноэль свои работы, — сказал Робер. — Уверен, что она хочет их посмотреть.

— В самом деле? — спросил Жерар, взглянув на меня.

— Конечно, хочу.

— Не ждите чего-нибудь необыкновенного, вроде Леонардо, Рембрандта, Рейнольдса, Фрагонара или Буше.

— Я полагаю, у вас свой собственный стиль.

— Благодарю вас. Признайтесь, вы из вежливости проявляете интерес к моим работам? Мне не хотелось злоупотреблять вашей любезностью и заставить вас скучать, что вполне может произойти.

— Но я же не знаю, что буду ощущать, пока не увижу ваши работы.

— Знаете, что я сделаю. Я покажу вам несколько картин, и, если замечу следы скуки на вашем лице, мы прекратим это. Согласны?

— По-моему, отлично.

— А эта мадам Гарнье все еще работает у тебя? — спросила Анжель.

— О, да, конечно.

— Пол в кухне довольно грязный. Что же она тогда здесь делает?

— Славная мадам Гарнье. У нее удивительное лицо.

— Ты что, рисовал ее?

— Конечно.

— Выходит, вместо того, чтобы убирать в квартире, она тебе позирует?

Жерар повернулся ко мне.

— Вы говорили, что хотите посмотреть мои картины. Начнем с мадам Гарнье.

Он взял одно из полотен и поставил его на мольберт. Это был портрет женщины — полной, веселой, с решительными складками у рта, в глазах которой светилась алчность.

— Очень похоже, — сказала Анжель.

— Интересный портрет, — заметила я. Жерар внимательно следил за мной. — Кажется, она мне знакома.

— Скажите мне, что вы о ней думаете? — спросил Жерар.

— Она любит пошутить и посмеяться. Знает, чего хочет, и стремится к этому. Хитровата и себе на уме.

Он улыбнулся и кивнул головой.

— Благодарю вас, вы мне сделали очень приятный комплимент.

— Не сомневаюсь, — сказала Анжель, — что мадам Гарнье гораздо больше устраивает сидеть в кресле с дурацкой улыбкой вместо того, чтобы делать работу.

— И это меня вполне устраивает, мама.

— Вы обещали показать и другие свои работы, — напомнила я.

— После того как я услышал ваше мнение об этой картине, я сделаю это с большей охотой.

— Разве вы не уверены в своих работах? — спросила я. — Я всегда считала, что художник должен быть абсолютно уверен в себе. Ведь если это не так, кто же поверит в него?

— Вашими устами говорит сама мудрость! — сказал он с некоторой иронией в голосе. — Вот, смотрите. Это — консьержка. А это натурщица, которая иногда позирует для нас. Традиционный сюжет, не правда ли? Натурщица слишком привыкла позировать и поэтому выглядит здесь не совсем естественно.

Его работы показались мне очень интересными, особенно виды Парижа. Здесь были Лувр и сады Тюильри, уличная сценка и вид Ла Мэзон Гриз с лужайкой и прудом. Я вздрогнула, когда он достал картину, изображающую мельницу.

— Это та самая мельница! — воскликнула я.

— Это старый пейзаж, я написал его несколько лет назад. Но вы все-таки ее узнали.

— Мы ходили туда с Мари-Кристин.

Он повернул полотно к стене и показал мне другую картину, на ней была изображена женщина, стоящая за прилавком на рынке.