О, как принц ненавидел этих дурно пахнувших, любопытных простолюдинов! Как они отличаются от тех, что приветствовали его когда-то! Принцу хотелось отдать приказ немедленно трогаться с места, однако забота о слугах, которой он славился и в ответ на которую они так преданно относились к нему, невзирая на его непопулярность в народе, взяла верх.

— Ты можешь ехать дальше, или лучше кто-нибудь другой займет твое место?

Кучер посмотрел на принца с легкой укоризной.

— Да у меня прекрасное самочувствие, Ваше Высочество. Это даже не ушиб. Мы просто налетели на столб.

— Тогда поехали.

И все же принца случившееся потрясло. Разумеется, не история с каретой, а угрюмые взгляды людей. Они его больше не любили. И будут рады, когда на трон взойдет Шарлотта. Почему произошла такая перемена? В чем тут причина? Почему монархи бывают так популярны в юности, и почему эта популярность почти неизбежно падает, когда они становятся старше?

Идя между пэрами и глядя на корону, которую несли впереди на подушке, принц почувствовал себя лучше. Он не сомневался, что ему удастся без труда произнести свою речь, прочитать ее прекрасно поставленным голосом. Пусть запомнят, что на него всегда можно положиться, он своим ораторским искусством украсит любое собрание.

Шарлотта наблюдала за отцом, испытывая уже привычные чувства. Она надеялась, что когда настанет ее черед выполнять эту церемонию, она будет столь же элегантна. Шарлотта гордилась отцом, и одновременно на нее волнами накатывалась обида. Она страстно восхищалась регентом и... стыдилась его. Любила и ненавидела.

О, если б он показал, что она ему хоть немножко небезразлична, все было бы иначе, но у нее часто складывалось впечатление, что принцу нравится ее унижать. Даже сейчас он приказал ей на обратном пути из парламента идти позади Старых Дев. Она, предполагаемая наследница трона, будет идти позади старух, которые никогда не будут играть никакой роли в жизни государства! Отец сделал это, лишь желая унизить ее, напомнить, что пока она не имеет никакого влияния.

Ладно, она покажет ему, что люди любят ее, а не его! Она очень постарается вызвать их ликование, когда настанет время возвращаться в Карлтон-хаус.

Слушая речь регента, Шарлотта чуть не плакала. Речь была так прекрасна! Наверняка все им восхищаются... Но с другой стороны, он так плохо обошелся с бедной мамочкой, да и карикатуры становятся все более оскорбительными, хотя, выполняя обещание, данное Мерсер, она их не рассматривает, а так... бегло проглядывает, когда миссис Адней или мать подсовывают ей очередную порцию.

Как приятно проехать по улицам! Сколько вокруг людей!

«Господи, благослови добрую принцессу Шарлотту!»

«Добрую»? М-м... пожалуй, это уж слишком. Но все равно приятно, особенно если учесть, что когда мимо проезжала роскошная карета регента, люди молчали. Она даже слышала, что когда отец заехал к Хертфордам, в карету полетели комья грязи и тухлые яйца. Да как он смеет учить ее жить, если сам ведет такую скандальную жизнь? И в то же время он самый потрясающий мужчина в мире, и если б только их отношения стали более доверительными, если бы он проявил себя как любящий отец...

Но как же скачут ее мысли!

«Господи, благослови Шарлотту! Нашу будущую королеву. Дай Бог, чтобы ждать нам было недолго».

Какие шокирующие слова... но все равно приятно, пусть увидит, что если он не ценит свою дочь, то другие оценили ее по достоинству.

Они доехали до Карлтон-хауса, прошли по вестибюлю, который восхищенный Гораций Волпоул назвал «проявлением августейшей простоты», и попали в музыкальную комнату, из окон которой открывался чудесный вид на извилистые дорожки парка.

Принц-регент рвал и метал. Сначала история с каретой, а теперь ужасное поведение толпы! От принца, естественно, не укрылось, что на него смотрели с ненавистью, а дочь приветствовали ликующими возгласами.