Взгляд скользнул по ее фигуре, отметил пятна с дороги, покрывающие ее с головы до пят. Она не сменила одежду, приехав в замок, и ее миссия в развалинах аббатства не добавила ей красоты. Она пыталась убедить себя, что принц будет не против, что он не будет ждать изящность от венатрикс.

Может, принц и не будет. А этот мужчина ждал.

Несмотря на полумрак, она видела, что он был одет идеально. У него была такая же одежда, как у любого венатора — кожаная безрукавка, сапоги и щитки — но без пятен, не мятая, без царапин. Шпоры на сапогах были начищены до блеска, будто новые, и на его красном плаще не было выцветших пятен или потрепанных краев.

— Он точно натирает сапоги каждую ночь перед сном, — сказала Айлет в голове.

Ларанта рассмеялась волчьим рычанием.

Мужчина посмотрел на Айлет, прищурил ледяные глаза.

— Твоя тень активна, венатрикс, — рявкнул он.

Айлет хотела отпрянуть на шаг или два. Но она не позволила себе двигаться.

— Лежать, Ларанта! — сказала она внутри так резко, что тень вздрогнула и отступила в темные части разума, который они делили.

Айлет, не сводя взгляда с другого венатора, не оправдываясь и не парируя, потянулась обостренными тенью чувствами, пытаясь понять его тень, но не смогла раскрыть ее тип. Было лишь низкое гудение Песни подавления. Она еще не встречала такую вариацию чаропесни, делающей тень почти неуловимой, кроме песни вокруг нее.

Венатор наблюдал за ней, точно зная, что она проверяла его. Когда она отступила к себе, уголок его рта приподнялся без веселья.

— Значит, Дроваль? — он говорил с таким холодом, что иней мог появиться на коже Айлет. — И кто нынче венатор Дроваля?

Этот вопрос задел Айлет больше любого личного оскорбления, что он мог бросить в нее. Холлис была в Дровале почти двадцать лет, справлялась с дикой далекой заставой почти в одиночку все это время. Айлет и не догадывалась, что другие венаторы Перриньона могли не знать имя Холлис.

Пытаясь скрыть горечь в голосе, она ответила:

— Холлис, венатрикс ди Тельдри. Моя наставница.

— Скажи, — венатор опустил локоть на подлокотник кресла и подпер ладонью подбородок, глядя на нее. — Твоя наставница поддерживала твое увлечение ересью, или она не в курсе?

Мир словно накренился. Она с трудом удержалась на ногах. Она не дала ни одной мышце на лице дрогнуть, не позволила потрясенному «Что?» вырваться изо рта, хотя оно давило на ее зубы. Она сжала кулаки за собой, смотрела в холодные глаза, глядящие на нее.

«Укуси его!» — рычала Ларанта внутри.

Это было заманчиво. Но Айлет сказала лишь:

— Не знаю, о чем ты говоришь.

— Тогда, — сказал венатор, — позволь тебя просветить. То, что ты вошла в зал Золотого принца, не подавив тень, непростительно безрассудно. И объяснить это я могу лишь тем, что ты часто оставляешь тень без привязи и не заметила, что не подавила ее. А это, хоть мне вряд ли нужно добавлять, перечит учениям святого Эвандера, которые указывают всем венаторам вне охоты сковывать свои тени, — он чуть склонил голову. — Или ты не знаешь о священных учениях, что сомнительно, или ты ими нагло пренебрегаешь. А это ересь.

Айлет ошеломленно глядела на него.

А потом осторожно произнесла слова сквозь сжатые зубы:

— Я не знаю об этом. Но скажи, венатор, твой прошлый наставник в курсе, что ты предпочитаешь нежиться в удобном кресле, поедая пышки весь день, пока тени терзают округу? Я только что прогнала опасную Приманку из этого мира, но почему-то не пошла греть пятки у камина, да?

Эти слова попали, как дротик из скорпионы.