– Я надеялся тебя встретить, – признался он.

– Надежда не без оснований, учитывая, что я сюда прихожу каждое воскресенье.

– Да. Наверное.

Уильям мялся, дергая себя за плащ, который успел затянуться у него на шее, вместо того чтобы опрятно лежать на плечах.

– Может быть, нам прогуляться? – спросил он.

– Здесь столько народу именно этим и занято, – сказала Бесс, снимаясь с места, – что не мне решать, прогуляться кому или нет.

Уильям поспешил за ней, ее резкость его явно не задевала. Бесс уже собиралась выдать еще что-то язвительное, но заметила, что на нее смотрят родители. Она сразу же замедлила шаг, так что Уильям ее нагнал, и подарила ему лучезарную улыбку.

– Уильям, расскажи-ка мне, все ли в Бэтком Холле в добром здравии?

– Все здоровы, спасибо.

– А твой отец?

Бесс он не нравился, но у Уильяма не было матери, о которой можно было бы справиться.

– Да, вполне. Он, конечно, часто уезжает по государственным делам.

Бесс кивнула.

– Оставляя тебя в поместье за главного?

– Ну, есть еще Гамильтон, мой брат. Поскольку он старший…

Они поравнялись с вдовой Дигби и вдовой Смит. Бесс порадовалась тому, какие у них возмущенные лица. Она не могла решить, кого вдовицы презирают больше: Бесс за то, что возомнила о себе многое, или Уильяма за то, что себя уронил. Мир, который они знали, в последние годы перевернулся с ног на голову, и положиться на то, что хоть что-нибудь останется, как прежде, было нельзя. Не помогали делу и те, кто вдруг решил отказаться от положения, которое счел подобающим для них милостивый Господь. Бесс с невинной улыбкой поклонилась дамам. Вдова Смит поджала губы с такой силой, что они лишились и того скудного цвета, которым обладали. Бесс дождалась, пока они с Уильямом отойдут на безопасное расстояние, прежде чем продолжила разговор.

– Я видела намедни, как ты занимался отцовскими делами, – сказала она. – На краю Бэткомского леса.

– Да, вполне возможно. Но что же могло так отвлечь мои мысли, что я тебя не заметил?

Казалось, Уильям был искренне поражен тому, что только что сказала девушка.

– Ты беседовал с Гидеоном Мастерсом.

Бесс изо всех сил старалась говорить ровным голосом, но от имени злодея, произнесенного вслух, ей стало не по себе.

– Ах да. Мы обсуждали, на какие деревья распространяются его права. Похоже, спрос на уголь растет. Думаю, он весь лес спилил бы до пней, если бы мог.

Бесс посмотрела на Уильяма. Она впервые слышала, чтобы он о ком-то так недвусмысленно отзывался.

– Тебе Гидеон Мастерс не по душе?

– Я этого не говорил…

– Но и не отрицаешь?

– Чего ты от меня хочешь, чтобы я с тобой спорил, или…

– …или отважился сказать правду? – закончила за него Бесс и выжидающе замолчала.

Уильям остановился и повернулся к ней. Решительное выражение изменило его лицо. Так изменило, что он казался значительно старше – мальчика сменил мужчина.

– Если ты настаиваешь, то нет, я не нахожу в Гидеоне Мастерсе ничего, что может нравиться. Есть в нем что-то, в том, как он себя ведет, в его… обыкновениях, что меня тревожит.

– Надо же, в том, как он себя ведет!

– Смейся, если хочешь, Бесс. Ты просила правды. В нем есть что-то дурное. Что-то, с чем я не хочу быть рядом, и тебе советую от него держаться подальше.

Бесс почувствовала, как в ней поднимается злость. На самом деле ей было приятно слышать, что Уильям не доверяет Гидеону, что она не одна знает, как тот опасен.