Неожиданно Лиам качает головой.

— Нет. Он мертв. Мой конь — нет. Потом разберемся с телом. — Мягким толчком каблуков он посылает Хемлока вперед.

У меня падает сердце, когда лицо отца напрягается. Но прежде чем он успевает отдать приказ, начинает выть штурмовая сирена, объявляя об окончании состязания, — все громче и громче, когда раскручивается механизм.

Лиам снова встречается со мной взглядом, и в его глазах что-то вспыхивает, прежде чем он исчезает за углом. Что-то очень похожее на панику. Может, просьба. Наверное, его конь серьезно ранен.

— Пойду помогу ему, — бормочу я, хотя лошади и не моя специальность. Я поворачиваюсь, хватаю дорожную сумку с бинтами и травами, висящую у двери, и сбегаю по ступеням.

Дорожки, ведущие к домам, заполняются людьми, жаждущими новостей. Я проскальзываю мимо соседей, и слезы застилают мне глаза. Поверить не могу, что все это происходит на самом деле. Я не обязана выходить замуж за Джеральда.

К тому моменту, как я добираюсь до амбара, Лиам уже заводит Хемлока внутрь и стоит возле двойных дверей, ожидая меня. Он зажег два факела, чтобы у нас было достаточно света. Когда я вхожу, мне в нос бьют запахи взмокшего тела и отчетливо-сладковатый — конского пота.

— Куда его ра...

Лиам захлопывает двери, обрывая меня, потом задвигает засов, запирая нас внутри.

— Фаррон не мертв.

— Что? — Я резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть на тело — на мужчину, привязанного к коню лицом вниз.

Лиам торопливо поправляет веревку, удерживающую Фаррона на месте. По крупу Хемлока стекает красно-черная кровь.

Лиам проводит рукой по темным волосам.

— Я... не смог это сделать. Твой брат сбил Фаррона с лошади и передал мне нож, но я замер. Поэтому Перси ударил его и оставил меня с телом. Но Фаррон все еще жив. Или, по крайней мере, был, когда я проверял в последний раз.

О звезды. Если он все еще жив, значит, Лиам не мой...

Взгляд возвращается к крови. К мужчине. Лиам хотел, чтобы я закончила то, что начал Перси?

Ждать, пока Фаррон умрет, — это одно, но убийство... Я никогда не смогу.

Человек передо мной не отличается от множества соклановцев, которых я лечила, и мои инстинкты кричат, что я должна помочь. Я всю свою жизнь училась, чтобы не давать людям умирать.

Что, если я смогу спасти его и предотвратить полноценную войну с Кингслендами?

— Отвяжи его. — Я сбрасываю медицинскую сумку и засучиваю рукава. — Помоги снять с коня.

«Следи за тоном». Упрек мамы — один из бесчисленных из моего детства — бьет по мыслям, как резиновая лента. Напоминает о том, что Лиам не Фрейя и не мой брат. Лиам мужчина.

У него на скулах твердеют желваки, но он кивает.

Мы скидываем Фаррона на руки Лиама, а потом укладываем на пол, покрытый навозом и соломой. С губ мужчины срывается тихий стон.

— Не надо бы позволять тебе это делать, — говорит Лиам, проводя ладонью по квадратной челюсти. На лоб ему падает совершенно мальчишеский завиток темных волос, отчего он сразу же выглядит младше своих двадцати. Я тянусь к рубашке Фаррона — надо остановить кровотечение, — но Лиам перехватывает мою руку и крепко держит. — Ты меня слышала? Он террорист.