На следующий день, проведя ночь на раскладной кровати, Адриан уехал.

В следующем месяце Пьер погиб в автомобильной катастрофе на дороге, ведущей в Тюль. Мсье Десмье, работодатель Пьера, был очень огорчен случившимся. В свое время он настоятельно рекомендовал своему новому управляющему ездить на двуколке, а не на автомобиле, или же нанять себе водителя. Однако и ему пришлось пойти на попятный, поскольку своевольный Пьер не считался с чужим мнением.

Черты Пьера и Адриана почти стерлись из ее памяти, и Мари не очень этому удивлялась, ведь она полагала, что оба эти мужчины навсегда исчезли из ее жизни. Однако это не мешало Адриану присылать ей в месяц по письму, на которые она не отвечала, окружив себя стеной молчания, хотя и винила себя за это.

— Мари, так от кого ты получила письмо? От твоей Леони? Что-то давно ее не видно у нас…

Нанетт остановилась. В руке она держала скатерть, которую как раз собиралась постелить на стол. Настоящий инквизитор в юбке — подозрительно прищурив глаза, поджав губы, она требовала ответа. Мари, хоть и ожидала этого вопроса, предпочла соврать:

— Да, письмо от Леони.

— И что хорошего она пишет?

— Ничего особенного, Нан, милая! Обычная жизнь. Пойду-ка я навстречу детям. Посмотри, который час, а они все гуляют!

Нанетт передернула плечами. После аварии, забравшей жизнь Пьера, она пристально следила за каждым шагом невестки. Мысль, что Мари снова может выйти замуж, ужасала ее. Хотя ей приходилось признать, что все свое свободное время Мари делит между работой, к которой относится очень серьезно, и детьми. Когда ей было искать себе возлюбленного?

Мари быстрым шагом направилась к каналу, испытывая приятное чувство облегчения оттого, что на какой-то час вырвалась из-под давящей опеки Нанетт.

«Бедная моя Нан, — думала молодая женщина, — у нее благие намерения, но временами с ней так тяжело!»

Молодая женщина шла по оживленным улицам маленького городка. По пути она обменялась приветствиями с Ирэн Дрюлиоль, женой мясника, — высокой брюнеткой, с которой она успела подружиться. Сидя на стуле у дверей своего дома, мадам Дрюлиоль качала на коленях дочку Мари-Эллен, которой едва исполнился годик. Малышка обожала Мари, которая никогда не забывала потрепать ее за щечку или поцеловать.

Сквозь сочно-зеленую листву деревьев на землю уже лился золотистый свет — предвестник продолжительных, мягких сумерек. Слева донесся шум голосов: ребятня с громким хохотом носилась среди кустов.

Мари увидела красную рубашку Поля, золотистые кудри Лизон, а чуть дальше — фигурку Матильды, которая стояла, сунув большой палец в рот. Было очевидно, что девочка на кого-то дуется. Приятели Поля, обазинские мальчишки Франсуа и Норбер, размахивали рогатками.

— Лизон, Поль! Домой сейчас же! И почему Ману плачет?

Внезапно повисла тишина. Норбер и Франсуа, хихикая, унеслись прочь. Они знали, что Мари не одобряет рогаток, считая их слишком опасной игрушкой. Лизон взяла за руку Матильду. Девочка отчаянно отбивалась, пиная сестру ногами. Поль подбежал к матери:

— Мама, мы так хорошо играли!

Мари молчала. Она обняла Матильду и, осмотрев ее со всех сторон, спросила озабоченным тоном:

— Дорогая, где у тебя болит? Мне показалось, ты плакала!

Девочка, шмыгая носом, сказала плаксиво:

— Это Поль меня удалил! Больно! По голове!

— Если ты не обманываешь, я его накажу.