В дверях, завернутая в полотенце, показалась Марцелла, розовая после заплыва в прохладной воде бассейна.

— Я не рассчитывала, что задержусь, но вода там такая чудесная! — тряхнув мокрыми волосами, она с минуту постояла поодаль и лишь потом подсела к ним на мраморную скамью. Банщицы тотчас засуетились вокруг них. Лоллия с торжествующим видом ткнула в Марцеллу пальцем.

— И кто это оставил столько следов на твоей шее? Только не говори мне, что этот молокосос Домициан наконец сломил твою оборону!

— Домициан? — Корнелия поморщила нос, а сама устроилась поудобнее, подставляя рабыне ступни, чтобы та обработала ей ногти и покрыла их лаком. Она не могла сказать почему, но ей больше был по сердцу рослый бритт Дианы, нежели двуличный, неискренний и испорченный Домициан. — Ума не приложу, что ты в нем нашла.

— Мечтаешь стать императрицей? — напрямик спросила Диана. — Но ведь он не наследник.

— Я никогда не мечтала стать императрицей, — Марцелла приняла из рук банщицы кубок с вином. — Что в этом хорошего? Только дети и придворные пиры, примерки новых платьев и целый легион рабов, за которыми нужен глаз да глаз. Да, на виду у всех, но никакой власти. Потому что настоящая власть никогда не бывает на виду.

— Но почему Домициан? — теперь носы сморщили уже все трое.

— Потому что это единственный способ от него избавиться, — последовал ответ. К Марцелле подошла рабыня с гребнями и благовониями, и она откинула назад голову, чтобы та расчесала ей волосы. — Удовлетворить его несколько раз, чтобы он мной пресытился. К тому же от него тоже есть польза.

— Источник сведений для твоей новой исторической хроники? — поинтересовалась Диана. Тем временем две банщицы в четыре руки повели борьбу с ее мозолями.

— О, я давно уже не пишу никаких исторических хроник! — Гребень мерно расчесывал ей волосы, и Марцелла зажмурилась от удовольствия. — Все равно их никто никогда не прочтет. И вообще куда интереснее наблюдать за живыми событиями.

— Неужели? — задумалась Диана.

— Лоллия, ты похожа на привидение, — рассмеялась Корнелия, глядя на кузину. Рабыня покрывала ей лицо и шею отбеливающей хлебной маской.

— Я и тебе советую сделать то же самое, моя дорогая. Чтобы на свадьбе ты сияла красотой. А еще я одолжу тебе мои рубины…

— Никаких рубинов! — Корнелия подставила рабыне другую ногу. — Семья Друза и без того уже боится встречи со мной. Диана, расскажи ей…

Диана молча оттолкнула от себя рабынь и, шлепая о мрамор босыми подошвами, вышла вон.

Лоллия хихикнула и пустилась в рассказ о том, как дед пытается найти ей нового мужа.

— По-моему, он надеялся, что Тит снова на мне женится, но Тит не из тех, кто спешит связать себя семейными узами.

Корнелия слушала ее в пол-уха, погруженная в собственные мысли. Сегодня Друз будет во дворце, томясь ожиданием среди толпы просителей, он подал прошение о восстановлении его в рядах преторианской гвардии и теперь ждал ответа.

— Не знаю, хотел бы я нести службу во дворце, — признался он. — А вот подготовкой молодых солдат занялся бы с удовольствием. Надеюсь, мне удалось бы вбить в них верность долгу, чтобы они не купились на взятки и посулы, как те, кто служили перед ними.

Друз уже несколько раз справлялся о судьбе своего прошения, но ответа так и не получил.